Патриот. Смута. Том 11 - Евгений Колдаев

Мы расселись за заваленным бумагами столом.

— Как видишь, войско мы собрали большое. Ляхам спуску не дадим. Хотя. Своих людей на трон они поставить хотели. — Я криво улыбнулся. — Мстиславский, князь, боярин. Дом этот ему принадлежал.

— Принадлежал? — Бобров посмотрел на меня с удивлением.

— Да, мертв он.

Как же тяжело признать, что информация здесь передается очень… Ну просто невероятно медленно.

Следующие примерно полчаса мы обсудили текущую ситуацию. Нижегородцы же преимущественно за Шуйского стояли, более или менее ему, как царю верны были. Воевали против сил Лжедмитрия и то, что Василий пострижен в монахи, не очень-то их порадовало. Однако то, что под моими знаменами сплотились и бояре, и дворяне, и казаки и те, кто был за Шуйского и за Лжедмитрия, и рязанцы Ляпунова, и даже наемники — воодушевило нижегородцев.

А я, перечисляя собранные силы, все глубже задумывался. Как, черт возьми, этим всем мне управлять после победы. Сейчас у всех нас есть единая цель. А потом? Ляхов победим, Шведов выдворим и что дальше то?

Хорошо — Земский Собор. Выбирают меня царем. Так вся эта братия боярская и прочая начнет тянуть Русь в разные стороны. Ох. Политика — дело темное и сложное. Победить одно, а вот Русь сохранить. Это еще сложнее.

Только стальным непререкаемым авторитетом можно здесь править.

Говорили с нижегородцами о снаряжении. Эта часть доклада меня радовала. Алябьев оказался толковым организатором и чем-то по включенности в военные дела напоминал мне больше Григория. Такой же дотошный и въедливый, только по характеру не угрюмый, а чуть подобострастный и жеманный. Улыбнется, слово скажет, думает — то или не то. Угодить хочет.

Но, человек толковый. Я не удивлюсь, что он некий черный кардинал в войске. Здоровяка, старика Репнина все уважают и побаиваются, а вот управлением чисто в снабженческом плане, в организации занимается скорее Алябьев.

Нижегородцы привезли нам пик, как выразился дьяк, на немецкий манер, доспехов, панцирей сотню, аркебуз, полтысячи, сотню тяжелых мушкетов, шапок бумажных, шапок железных. Порох и свинец не везли много. Уверены были, что в Москве-то найдется, а вот оружия да — постарались. За что им я выразил благодарность свою.

Предложил все проверить, переписать и зачислить в воинство, выдать тем, кому нужно. Ну а по оплате. Все же средневековые отношения у нас были далеко не благотворительные, поэтому по оплате обсудить с Григорием.

— Уверен, Андрей Семенович, ты с моим человеком, который снабжением занимается, общий язык найдешь. — Улыбнулся я ему. — Больно вы похожи.

— Это радостно звучит, Игорь Васильевич. Радостно.

Людей они привели мало, именно поэтому и взяли больше оружия, которое смогли накопить. А люди. Слишком большие расстояния на Волге, слишком быстро нужно собрать рать. Тех, кто был, и кого по пути прибрать можно было, мобилизовали. Конечно, дьяк выразился иначе, но в общих чертах — слово из моего словарного запаса отлично обрисовывало ситуацию.

Обсудили мы совместные действия, проведение военного совета на их территории и во всем Алябьев кивал и готов был обсуждать и договариваться. Кое-где упирался, приходилось разъяснять что да как. Но в общих чертах мы очень быстро нашли общий язык.

Остальные сидели, как воды в рот набрали. Бобров тоже молчал, хотя слушал в оба уха и изредка поддакивал.

Ну а парень, которого я на саблях еще под Воронежем одолел, широко глаза раскрыв, слушал. Еще бы. Тогда он бился с каким-то неведомым человеком, дворянином. А здесь оказалось, спустя два месяца, что этот поединщик его скоро царем на Земском Соборе станет.

— Что-то Репнина вашего нет. — Когда мы уже почти все обсудили, я несколько насупился. — Куда делся старик? Может поплохело ему?

— Ему? — Алябьев ухмыльнулся. — Господарь, он крепок, хоть уже пятый десяток разменял. Ты его с саблей на коне еще не видел. За лесовичками гонялся сам. Я ему потом… — Вздохнул дьяк. — Объяснял ему потом, что воевода сидеть должен и руководить. Авторитетом своим людей направлять. А он… Мы его чуть не потеряли тогда.

— Лихой старик.

— Да не говори, господарь. Твоя правда.

В коридоре раздались тяжелые шаги. Ввалился Репнин, дыша тяжело. Кафтан на нем был уже другой, доспеха не было. Улыбался и был весьма доволен собой. А за спиной я увидел Филарета Романова. Вроде бы будущий патриарх должен был оставаться в Москве.

— Филарет, доброго дня. Не ждал. — Улыбнулся я ему. — Ты же дела перенимаешь, науку от старика Гермогена.

Романов вздохнул. Видимо, взаимодействия с владыкой его тяготили. Поклонился мне.

— Здрав будь, господарь. Да, перенимаю. Но решил ехать в войско. Мы же перед отправлением должны освятить. На благое дело благословить. Владыка будет прямо перед отправлением. Когда скажешь, явится. Ну а я подготовлю все.

— Мудро.

Я прикинул что Романов, хитрец такой, авторитет свой таким образом решил повысить. Все же отсвечивать среди воинства — дело полезное. Здесь же по факту весь цвет Руси собрался. Юг, восток. Севера да, пока нет. Но там свои проблемы, там Лисовский лютует. Да и то, уверен, среди тех людей, что Москва на меня под Серпухов кинула были и с запада люди и с севера. Так что — всем известный человек будет.

Ну и хорошо. Мне патриарх нужен солидный, уважаемый. Пускай работает.

— Мы же с Филаретом в молодости, юности нашей… — Репнин обнял, сдавил будущего патриарха. — Когда он еще Федором Никитичем был. Ух мы с ним. Мы же друзья давние…

Будущий патриарх, хотя тоже был не из мелких, на фоне крепкого и массивного воеводы выглядел как-то вполне обычно и явно от столь активной радости старого товарища страдал. Хотя на лице его играла довольная ухмылка. Глаза блестели. Словно бы детство вспомнил, когда не было всего этого груза ответственности, когда Смута еще не началась и не предал Годунов семью его всю опале.

— Я же за дружбу эту… — Репнин продолжал басить, говорил громко. Уверен, даже на улице его слышали. — За друга своего снес немало. Но не жалею. Меня же в Уфу сослали. И кем! Третьим воеводой! Меня! Но потом ничего. Потом в Нижний пошел и там уж стране послужил. Но. — Он хлопнул Романова по плечу. — Но, не жалею. — Повернулся к нему. — Рад я, старый друг, как же рад.

Сам я стоял, смотрел, наблюдал за всем этим. Вроде бы проблема решалась сама собой.

— Филарет Никитич, помощь какая тебе нужна? — Проговорил спокойно.

— Да нет, Игорь Васильевич. Я наоборот. Я же к тебе, как представитель веры православной. В войско. — Он голову