Патриот. Смута. Том 11 - Евгений Колдаев

не в том, что кому-то меньше. Но если шотландец раньше голландца или австрияка что-то получает, тут же чуть ли за ножи не хватаются. — Он перевел дух. — Делагарди их держал в ежовых рукавицах, а теперь… Каждый сам по себе отряд, это отличные люди, славные, опытные. Но вместе. Без жесткой руки разброд и шатания.

— Работать готовы? — Для меня это было важно.

— Да, по деньгам мы сговорились. И с ними, и с французами. Григорий суммы утвердил еще до отъезда к тебе в Москву. По дороге согласовали. Оплатить должны перед выступлением. Деньги все они получат и пойдут.

— Хорошо, еще проблемы есть?

— Германцев много полегло. — Вильям плечами пожал. — Мы с ними плотно схлестнулись под Серпуховом. На них же основной удар пришел. Поэтому боеспособность упала. Многих там в лагере оставили. Самим идти или как-то перевозить, это смерти подобно.

— Объединить?

— Да, я попробовал. — Он мотнул головой сокрушенно. — Сложно. Там, где погибли капитаны, а таких рот всего две, еще как-то можно пробовать. Веду переговоры. А с другими… стоят на своем. Никто служить под началом другого не хочет. Что. — Он хмыкнул. — Что логично, инфант.

С этим все понятно, теперь самый главный вопрос.

— Что шведы?

— Вот тут, инфант, самое сложное. — Он вздохнул тяжело. — Самое неприятное.

— Понимаю. Рассказывай.

— Да эти северяне, заразы такие, требуют, чтобы им вернули Делагарди. Требуют, чтобы соблюдали мы договор.

— Какой? — Вот этого я не понимал от слова совсем. Какой к чертям договор? Вы пришли воевать против нас под Серпухов. Мы вам показали, что так делать не надо. Разбили. Генерала вашего я лично в плен взял. А дальше?

Может не стоило запугивать Якоба угрозами, а просто тогда взять и сделать. Вырезать к чертям всех этих дюже наглых скандинавов? Да, против ляхов их послать тоже дело толковое, но что-то обнаглели они и мороки какой-то много.

— Так какой договор-то? — Повторил свой вопрос, потому что Вильям мялся.

— Хитрые они. Поначалу говорили, что раз войско Шуйского теперь часть нашего войска, то и все договоренности их с Шуйским в силе остаются. Мол, так работает.

— Так, не работает. — Я мотнул головой. Какого черта они о себе возомнили?

— Я им так и сказал. Поутихли. А тут, как узнали, что ты, инфант, в Москву вошел, что Шуйского от царства удалил и вроде как… Вроде как ты теперь царствовать будешь, воодушевились. Раз, говорят, договор был с престолом царским, царским именем, а они от клятвы не отошли, то значит… Значит, должны мы часть уговора выполнять.

— А какой уговор?

— Платить им, Делагарди над ними поставить, а еще… Требуют, чтобы домой их отправили, чтобы там они с ляхами воевать стали, а не здесь. Поскольку часть договора нарушена.

— Ага, часть. — Проговорил я холодно. — Там, помимо этого, еще секретная часть есть. Я у Шуйского вызнал. Скажи, Вильям. Насколько они бунт поднять готовы? И есть ли шанс, что если шведы поднимутся, то все наемники за них встанут?

— Сомневаюсь я, инфант. — Покачал головой Вильям. — Ворчать ворчат, но… — Он задумался. — Хотя в бою будут нестойкие.

— Кормить их еще. — Я тоже задумался. — А наемники остальные с ними как?

— Да как. — Здесь уже Вильям расплылся в улыбке. — На этом и живу. Они все как кошка с собакой. Грызутся. Доказывают, кто лучше. Хорошо еще, дисциплину чтут. Знают, что за такое у нас строго.

— Кто у них за главного? Их же много. Должен быть человек, с кем говорить.

— Кристер Сомме. Человек толковый. Учил пикинеров из ваших по-новому воевать. Еще при Скопине. Люди его уважают. Прислушиваются.

— Проводи меня к нему.

— Само собой, инфант. Идем.

Мы двинулись, влезать в седло было как-то не с руки. Здесь идти от силы метров сто до центрального шатра шведской части лагеря. Телохранители всем отрядом переглянулись, плечами пожали. Богдан прихватил моего могучего, верного скакуна под уздцы, и двинулись они следом.

— Как обучение? — Продолжил я разговор с голландцем.

— Сложно инфант, на марше очень сложно. Но мы стараемся.

— Как думаешь, выстоим под ударом латных ляхов?

Он замолчал, но все же сказал свое веское слово.

— В прямом бою, если их много будет, нет господарь. Дрогнем.

— Отчего так решил? Говори.

Он вздохнул.

— Тяжела правда. Немцы, которые могли бы удар выдержать, потери понесли. Остальные… — Он сокрушенно мотнул головой. — Остальные менее стойкие. Да и за деньги… Ты пойми, инфант, за деньги убивать можно, а помирать за деньги никто не будет. На том свете монетами с сатаной не расплатишься.

— Это верно. А что Серафим? Его люди?

— Пастор… — Он назвал моего батюшку по-своему. — Пастор и его люди отважны, но… — Остановился, взглянул на меня серьезно. — Инфант, Игорь Васильевич. Чтобы остановить латных шляхтичей нужны кирасы, много. Нужна выучка, долгая. За месяц, за два такой набраться тяжело. Даже… Даже если…

— Если? — Я поднял бровь.

— Если опоить их перед боем… Сметут.

— Нет, опаивать никого не будем. — Проговорил я серьезно. — Мысль есть. На военном совете изложу. Франсуа уже конницу готовит.

— Хорошо, если так. Но лоб в лоб. Без укреплений. — Он вновь покачал головой. — Инфант, я смотрю на вещи объективно. Нет. Нельзя людей выводить в поле против шляхетских латных хоругвей. Наемники могут быть не стойки. А русские люди… Им не хватит выучки.

— Понял тебя, Вильям, идем. — Я хлопнул его по плечу.

Мы брели по полю, по тропинке, протоптанной между лагерями. Чуть нагнешься, рукой проведешь и стебли ладонь щекотать начнут. А среди этой красоты и цветы полевые кое-где проглядывали, и травы всякие целебные.

Подумал я, что мы прилично так навредили Филям. Сено косить им особо негде будет, ждать придется, когда трава поднимется. Видано ли — огромное воинство стоит. Вытоптали все вокруг, да еще и коней сколько пасли.

Но с иной стороны — удобрения-то много.

Шведский лагерь выглядел гораздо более организовано, чем кучки палаток всех остальных наемников. Стройные ряды, телеги, перекрывающие основные подступы, караул на выходе, к которому мы как раз и вышли.

Завидев нас, охрана немного занервничала. Не знали они, как себя вести. Рядовые бойцы переглядывались.

— Инфант, Игорь Васильевич, к Кристеру Сомме. — Проговорил на французском Вильям.

Они, может быть и хотели нам что-то противопоставить, сказать, явить свое негодование, но понимали — их меньшинство и мой отряд их здесь двоих просто в землю втопчет. Так что ничего затевать не стали и, просто смотря исподлобья и лишь кивая вместо поклонов, пропустили.

Внутри все выглядело тоже довольно чинно и аккуратно. Шатры образовывали улицы и закутки. В каждом из которых стояла своя оружейная стойка, где