Патриот. Смута. Том 11 - Евгений Колдаев

сберечь. Ладно, все потом. После войны, после Собора. — Феодосия, я вскорости уеду. И как вернусь, мы с тобой о судьбе твоей поговорим. Уверен, все в жизни твоей будет хорошо и ладно.

— Спасибо, Игорь Васильевич, спасибо тебе. — Она поклонилась неумело. — Я буду ждать твоего возвращения. Буду молиться за тебя.

Щеки ее пылали огнем, и я стал замечать, что ее аж трясет всю. Разговор давался тяжело. Она боялась, ей было невероятно страшно потерять то мимолетное счастье, эту текущую жизнь, потому что для нее это было по-настоящему невероятное приобретение.

— Феодосия Федоровна, у меня для тебя есть подарок.

Она вскинула глаза. Они были широко распахнутыми.

— Для меня… Что?

Неужели она слова-то такого не знает.

— Подарок.

— Я… Я… — Она совершенно растерялась. — Простите, Игорь Васильевич, но мне никто… Мне никогда… Я не знаю… Я…

Она прижалась к стене, и мне казалось, что вполне возможно, что от избытка чувств у нее сейчас может и обморок случиться. Уставился взглядом на служанку, мотнул головой. Та кивнула, метнулась к Феодосии, подхватила ее.

— Ну что ты, сударыня, что ты… Господарь счастлив, что у тебя все хорошо. Он решил тебя еще порадовать. Что ты. Прими, поблагодари. Это же ценный дар. — Шептала она ей на ухо. — Память о нем, когда его нет рядом. Смотреть будешь и вспоминать. Ждать. Ведь наша девичья доля такая, ждать.

Извлек из поясной сумки сверток, в котором хранилась брошка, положил на стол недалеко от двери.

— Феодосия Федоровна, как тебе получше станет, посмотри. — Улыбнулся. — Мне пора, дела.

Перевел взгляд на служанку, лицо строгим сделал.

— Не обмани ее, будь ей верным другом и помощником и… — Прищурился. — Воздастся тебе.

Рыжая, это я по глазам понял, все поняла. Кланяться начала. Благодарить.

Я бросил последний взгляд на Феодосию, та вся раскрасневшаяся тяжело дышала и смотрела то на меня, то на сверток на столе.

— Храни господь тебя, Игорь Васильевич. Я… Я молиться буду. В церковь пойду, не побоюсь. И там стоять буду. За тебя. — Она поклонилась мне опять неловко. — Возвращайся. Возвращайся, пожалуйста.

Последнее она уже шептала, словно наговор.

— Храни тебя господь. — Я перекрестился и вышел.

Уверен, Феодосия сейчас разревется. Пускай поплачет, это дело полезное порой. Особенно для девиц в ее возрасте и состоянии. Все же жизнь ее, считай в плену и рабстве, нелегкая была.

Спустился, махнул рукой своим телохранителям.

До военного совета было еще время, а меня ждал лагерь наемников и в особенности шведы. С ними надо было что-то решать.

Глава 20

Выдвинулись мы конно с личными телохранителями и еще десятком бойцов из сотни Якова.

За время пребывания в Москве я немного доукомплектовал ее людьми из самых надежных, близких и проверенных. Сделал так, что она чуть расширилась, раздобрела. Пару десятков передал Григорию. Он тоже нарастил свой отряд, занимающийся бумажными делами, и сформировал охрану для себя и самых приближенных к нему писарей и дьяков.

Ну и надежда у меня имелась на то, что многие раненые со временем оправятся от ран и вернутся в строй хотя бы к Земскому Собору. Из них мне делать отряды тайной канцелярии. Формировать группы, которые смогут по всей Руси ездить с ревизионными проверками, устанавливать новый единый закон и порядок наводить.

Лично верные, что самое важное.

Лагерь наемников встретил нас шумом. Самый ближний к Филям, от них отходили палатки нестройными рядами, а какими-то кучками к лесу. Народ отдыхал, ходили торговцы, что-то предлагали. Если присмотреться, то как-то так получалось, что каждая рота стояла чуть особняком, своим кругом палаток, кострищем и штандартом. Оружие было также сложено, собрано у каждого отряда свое. Телеги обозные также размещались здесь и при видимой расхлябанности людей в лагере в каждом таком пятачке легко было выделить пару охранников, которые не придавались общему разгулу, а наблюдали за порядком и за снующими коробейниками.

Слышался женский смех. М-да, где войско, там и маркитантки, без них никуда.

На нас наемники внимание обращали постольку поскольку. Все же мы не по их души приехали, двигались мимо.

И чуть в отдалении стоял крупный лагерь шведов.

— Инфант! — Раздался крик.

Я остановил коня, и процессия замерла на свободном пространстве.

Рукой махал наш голландец, он быстро распрощался с каким-то облаченным в яркий сюртук и берет воякой и двинулся к нам.

— Инфант, рад встрече. — Проговорил он, сделал реверанс, снимая свою шляпу.

Как-то не сильно он походил на генерала всех этих людей. Даже тот, с кем он разговаривал, выглядел более богато одетым и солидным. А к костюму и общему снаряжению Вильяма добавилась только короткая палка, эдакий жезл, торчащий из-за пояса. Украшен он был медным, массивным набалдашником. На пернач или привычную казацкую, гетманскую булаву похож не был, но, видимо, смысл нес именно такой.

Ибо, а как отличить главного, хотя бы сейчас в походе, а не на поле боя.

Я спешился, подошел и хлопнул голландца по плечу, перешел на французский, все же ему было проще говорить так, чем на нашем, великом и могучем. Он его знал и понимал, но ощутимо хуже, чем я иностранный.

— Вижу, Вильям, добился ты уважения среди всей этой разнообразной компании.

— Да, Инфант, твоими стараниями и немного Григория Неуступыча. — Чуть исковеркал он имя моего министра по экономике.

— Что наемники вообще, что шведы, что французы?

Он вздохнул, поправил шляпу, заговорил медленно и стараясь, чтобы нас никто из всей этой наемной братии не услышал.

— Инфант, дело сложное. Пожалуй, самое простое с французами. Все они, как один, за время пути ситуацию обдумали. Работать готовы. Некоторые даже видевшие Франсуа де Рекмонта подле тебя задумываются, а не осесть ли здесь. Пугает пока их только зима. Многие не привыкли к таким морозам и такому объему снега. — Он ухмыльнулся. — Признаюсь, я когда первый раз все это пережил… Тоже думал, конец. Но ничего, обвыкся, но я пехота. А всадник он… — Вновь усмехнулся. — Всадник дело иное, они же более сложной организации господа.

— Много таких, что подумывают?

— Пока нет. Но думаю, что если ляхов одолеем и со шведами как-то разберемся и мир настанет, остаться захотят больше. Перспективы-то интересные. Здесь они ценный ресурс, а на Родине у себя, обычные рейтары.

Логично, я кивнул, слушал дальше.

— С наемниками хуже. — Он подправил усы. — Хуже, потому что каждый капитан, зараза такая, гнет свое. Пока они меня не выбрали… Точнее пока Григорий им меня не навязал, было совсем худо. Ссоры, драки, чуть до бунта не дошло, когда делили провиант. И дело