Патриот. Смута. Том 11 - Евгений Колдаев

— Кристер Сомме, вы не простые наемники, как прочие. Вы здесь выполняете волю своего короля. — Я пристально смотрел на него. — И так получилось, что договоренности вашего короля и человека, выдающего себя за русского царя…

Лицо его сразу помрачнело, он насупился, но не перебивал, а я продолжал:

— Так вот. Договоренности эти носят сомнительный характер.

— Мы… — Процедил шведский генерал. — Проливали кровь за твою землю, инфант.

— Ой ли? — Я усмехнулся. — Вы воевали здесь за то, чтобы самозванец, захвати он престол, не встал вместе с ляхами против вас. И тогда твой король оказался бы в очень тяжелом положении.

— Это… Это… — Швед побледнел. — Это возмутительно.

— Вы помогли одному человеку, не имеющему права на трон, разбить другого. Шуйский был готов на все, чтобы только усидеть. Он был готов и мать родную продать. — Тут я, конечно, может и перегибал палку, но, черт возьми, пригласить татар и шведов, чтобы они били Лжедмитрия, а заодно опустошить казну и разорить весь юг Руси не очень-то хороший и патриотичный план.

— Мой король заключил договор с вашим царем. Договор был озвучен вашему сенату…

— Ты о боярской думе? — Я невесело усмехнулся. — Эти пауки подписали бы что угодно, если это не касалось их мошны и их власти. А если бы приумножило, так еще бы и сами побежали доставлять тебе такой документ.

Он мотнул головой.

— Инфант. Договоры заключаются, чтобы их держать. — Сцепил зубы. — Если договоры будут нарушаться, то тогда мы ничем не отличаемся… Ничем не отличаемся от диких зверей.

— Хорошо сказано, Кристер. Но, давай по порядку. Я с тобой, Якобом Понтусом Делагарди или твоим королем заключал какой-то договор?

Он насупился.

— Твой человек, Григорий, сказал что мы идем к Москве. А потом нам заплатят.

— Заплатят за что? За марш? — Холодно смотрел на него. — Я могу заплатить вам за бой против Жолкевского, а потом за бой против Жигмонта.

— Мы уже проливали кровь за твоего царя.

Здесь я откровенно рассмеялся, а он, негодуя, вскочил.

— Ты ошибся, швед. Шуйский не мой царь. Царя выберет Земский Собор.

— Инфант, ты слишком многое себе позволяешь. Ты смеешься надо мной.

Я тоже поднялся, продолжая буравить его взглядом.

— Если ты говоришь глупость, не понимая того, что происходит вокруг, то да. Я буду смеяться. Шуйский пострижен в монахи. Царя у нас нет.

— Ты… Ты… — Начал цедить он сквозь зубы, но я повысил голос и жестко перебил его.

— Ты и твои люди воевали против нас! Я разбил вас в честном бою! Я пленил вашего маршала! Я, в доброте своей, даровал вам ваши жизни! Я даровал вам пищу и воду! И предлагаю возможность воевать против общего врага. Речи Посполитой! Обязуясь платить твоим людям, как и прочим наемникам, а также кормить и поить. Обеспечивать необходимым снабжением. — Чуть помолчал, добавил. — Если ты считаешь, что этого мало, я могу… — Прищурил глаза. — Я могу поговорить с вами иначе.

— Это угроза? Инфант. — Он был красен от злости.

Стоял, сжимал и разжимал кулаки и тяжело дышал.

— Это констатация факта и мое тебе милостивое предложение.

— Ты. Нарушать. Договор. — Проговорил он, переходя зачем-то на русский.

— Наш с тобой договор один. Дойти вместе до Москвы.

— Мы идти сами на север! Мы не воевать за тебя!

— Грабить русские земли и убивать? — Я сделал шаг вперед, обходя стол.

Богдан тоже поднялся. Голландец смотрел на нас с растущей тревогой в глазах. Вот-вот и здесь, в палатке шведского генерала, могла зазвенеть сталь и пролиться кровь.

— А когда придешь к королю, встать в его ряды и двинуться на нас? Решив, что мы слабы?

Я припомнил реальную историю. Ведь после Клушинской катастрофы так и было. Шведы, поняв что Русь слаба как никогда, решили взять себе Новгород и его земли. Они понимали, что Дума, вставшая во главе государства, пропольская. Рано или поздно Жигмонт или его сын Владислав сядут на престол и тогда скандинавам не сдобровать. И чтобы иметь хоть какую-то выгоду из этой ситуации, попытались отобрать хоть что-то.

Не вышло. К счастью, невероятная сила и стойкость моих предков, а также их нежелание прогибаться под иноземцев сыграли свою роль. Вначале первое ополчение, а потом второе скинули ляхов. Выгнали их из Москвы. А выбрав царя, еще и шведов потеснили. Но потери были слишком тяжелы.

Сейчас все разворачивалось более благополучно. Оставалось только ударить по ляхам и выбить их. Шведы, уверен, уйдут сами и займутся войной с поляками на пограничье, а не на нашей территории.

— Я не служу тебе, инфант. — Проскрипел Кристер Сомме, давясь накатывающей яростью. — Я служу своему королю. И здесь… Здесь я исполняю его волю.

— Еще раз, швед. Либо ты идешь с нами воевать и бить зарвавшуюся шляхту, как простой наемник, либо… Либо наши взаимоотношения резко изменятся.

Он ощерился, проговорил очень зло и холодно.

— Ты в центре моего лагеря, инфант. Вокруг сотни моих бойцов.

— И? А вы в центре моей армии и вокруг тысячи моих бойцов. — Смотрел на него, скалясь словно волк на добычу. — И если ты сейчас пикнешь, позовешь на помощь или сделаешь что-то еще, что я расценю, как агрессию. Ты умрешь очень быстро.

Кристер Сомме знал, что я одолел в бою Якоба Делагарди, понимал, что я очень серьезный противник. И, уверен, в душе знал, я говорю толковые вещи. Они воевали против меня, я оставил их жить в обмен на то, что они будут воевать за меня против общего врага. Все просто. Камень преткновения — прочие договоренности со шведским королем. Все! Они и так — наемники.

— Кристер Сомме, единственное, что я могу добавить. И дать тебе в этом свое слово. — Произнес я. — Когда мы выкинем ляхов с нашей земли и я буду вести переговоры с твоим королем, я скажу ему, что иного выбора, кроме как воевать за нас у шведов не было. И, конечно если будет так, отмечу ваши достоинства на поле боя.

Повисла тишина. В глазах собеседника я видел лютую ярость и ненависть.

— Ты нарушаешь один из договоров… — Медленно процедил он. — Ты оскорбляешь меня, пытаясь ворваться ко мне в шатер, когда тебя просят этого не делать. Ты оскорбляешь моего короля и… Ты после этого предлагаешь мне какие-то условия договора?

Я начал понимать, к чему клонит этот зарвавшийся скандинав. Прищурил глаза и расплылся в улыбке.

— Хочешь попробовать доказать мне, что я не прав не на словах, а со сталью в руке?

— Это вызов, инфант? —