Патриот. Смута. Том 11 - Евгений Колдаев

— Собратья! Политика — дело серьезное. С королем говорить, дело будущих дней. Ляхов побьем, Земский Собор проведем и тогда уже решать будем. А сейчас сложно все! — Осмотрел их всех. — Шведы не просто наемники, они подданные короля шведского Карла девятого.

— Гнать их взашей. — Выкрикнул кто-то.

— Погоним, это нам проблем добавит. — Качнул я головой. — Две тысячи вооруженных людей пойдет по нашим землям, истощенным Смутой. А если грабить начнут? Жечь? И если Карл озлобившийся войной на нас пойдет?

Они смотрели на меня лица их суровели. Но на удивление перебить их никто не предлагал. Все же некоторый гуманизм в сердцах русских людей всегда имелся. И просто так собраться, окружить и убить неугодных, тех, с кем на марше вместе шли и с кем ляхов бить собирались — дело не богоугодное. А значит — нежеланное.

— Так, что делать-то будем, господарь? Раз оскорбился этот швед! — Проговорил Ляпунов.

— Биться буду с этим Кристером. — Вскинул руку, понимая что сейчас ругань начнется. Все же кто я и кто какой-то шведский генерал. Причем не ставленный самим королем, а назначенный по месту, ввиду потери Делагарди, как управляющего армией. — Биться на дуэли. Одолею его, обещал на мои условия пойти. Проиграю… — Улыбнулся я. — Проиграю и пойдут они все своим ходом в Швецию сегодня же.

Мой офицерский корпус загудел. Люди переглядывались, переговаривались. Ситуация им явно не нравилась. Какой-то скандинав осмелился бросить вызов их господарю. Даже если учесть, что

— Господарь. — Проговорил Василий Васильевич Голицын. — Не по чину тебе, не по статусу, не по заслугам твоим, с каким-то белобрысым воеводой биться. Он кто? Князь, граф, барон?

— Он генерал шведского войска! — Проговорил я. — Этого достаточно, чтобы скрестить с ним клинки и принудить служить делу русскому. Разве нет?

Все они замолчали. И здесь из-за их спин раздался звук дудок и барабанная дробь. Шведы решили прибыть при полном параде.

— Явились. — Проговорил я спокойно.

Люди мои стали расступаться, а через лагерь шествовал приличный отряд северян. Знамя, музыканты, охрана. Здесь был не только сам генерал — Кристер Сомме и его офицеры. Он привел с собой много бойцов, чтобы все они видели триумф шведского оружия и шведской рапиры над русской саблей.

Нижегородцы, что отдыхали в лагере, поднимались, хватались за оружие, неспешно окружали, подпирали этих вояк с тыла, с флангов. Люди понимали, что творится что-то странное, непонятное.

Все они знали про военный совет, но чтобы на него являлись так.

Даже пришедшие командиры наемных рот, стоящие чуть особняком когда я говорил речь, переглядывались и чесали затылки. Все были очень удивлены столь пафосному явлению.

Шведы, числом порядка сорока человек, остановились у входа на площадку, где был установлен огромный шатер. Труба выдула последнее протяжное «у-у-у». Барабаны выбили дробь, и вперед выступил одетый в яркий, уже знакомый мне по его шатру камзол, Кристер Сомме. Через плечо у него висела портупея со шпагой, а на голове красовалась шляпа с перьями.

Павлин, как есть.

— Рус! Ваш инфант биться с меня! — Он резко скинул шляпу, при виде меня, сделал реверанс. — Мы биться раз на раз. Я побеждать, и мы уходить наш король.

Он улыбнулся.

— Говори, что будет, если я возьму верх. — Проговорил я спокойно, смотря на то, как держится швед.

— Хо… Если случится так. Если будет… Как это… Как это по-вашему… Мирекл… чу… чудо. — Он улыбнулся мне. — Я и весь швед воевать ляхи, как простой наемник. Выполнять приказ инфант, как приказ мой король.

— Слышали все? — Спросил я.

— Инфант, скажи. — Видимо, он требовал подтвердить его слова.

— Да, мы с Кристером заключили пари. Я уже говорил вам, собратья. — Продолжал изучать своего поединщика. Пока что ничего не предвещало беды. Он вряд ли бьется лучше, чем Франсуа. — Если он одолеет меня, то я отпущу всех шведов домой и снабжу провиантом. А если моя возьмет, то они будут драться за нас, как обычные наемники. Клянусь в этом землей Русской и господом богом. И ты поклянись.

Швед достал сокрытый на теле крест, поцеловал его.

— Господь мой свидетель.

— Шведу конец. — Услышал я тихий голос Тренко из-за спины. А мои — то во мне не сомневаются.

Те, кто видел как я бьюсь, настроились смотреть поединок. Не каждый день увидишь мастерство фехтования, которое показывает их будущий царь. Все же воинство мое уже на все сто процентов было уверено — венчают на царство именно меня.

— До первой крови? — Спросил я.

— О, это быть слишком легко. — Швед хитро улыбнулся. — Пока не скажет стоп.

— Годится.

Я спокойно двинулся на него, не показывая, что на самом деле умею. Вел себя максимально глупо, надменно и просто. Примерно так же Григорий еще в Чертовицком пытался порубить меня. Извлек саблю из ножен, отстегнул их, уронил на землю. Показывал пренебрежение. Раззадоривал противника.

— Как я и думал. — Проговорил поединщик, переходя на французский.

— Нападай. — Улыбнулся я ему.

Он рванул шпагу из ножен, передал их своему адъютанту, стоящему за спиной, и встал в позицию. Неплохо. Ноги стоят как положено, правда одна чуть ушла вбок, но это не критично, может маневрировать будет. Руки годно, только далеко. Я же вижу куда ты можешь достать.

— Сабля не чета шпаге, инфант. Я буду колоть тебя туда, куда захочу.

— Давай уже. — Лицо мое исказила злобная гримаса. — Нападай. Я весь твой.

И он пошел в атаку. Попытался обойти меня слева. Зайти со стороны несведущей руки. Тактика в целом толковая, только ему-то надо сделать больший маневр, чем мне. Я резко встал в позицию, когда он сделал выпад.

Парировал. Шагнул вперед.

Глаза шведа полезли из орбит от удивления.

Его клинок звякнул близ перекрестья моей сабли. Рука повела вверх, с силой сбивая атаку. Интересно, а со сломанным носом он будет продолжать.

Молниеносный подшаг, глубокий рывок и я уже почти в клинче с ним. Левая моя перехватила кисть. Лицо шведа исказила удивленная гримаса, переходящая в болезненную. Все же я не просто его схватил, а начал выкручивать. Ну а правая моя, согнутая в локте и отводящая оружие, резко распрямилась. Предплечьем я врезал ему по лицу. Пожалел, не стал бить навершием, а то лишился бы наш иностранец приличного числа зубов.

Ну а дальше, все пошло совсем не по плану для скандинава.

Шпага вылетела из руки, отчаянный стон боли огласил окрестности. Я развернул его к себе спиной и на ухо прошептал плохо переводимую на французский фразу. Но, я