Патриот. Смута. Том 11 - Евгений Колдаев

согнали в кучу, обезоружили. Они сидели совершенно ошалелые, поглядывали испуганно по сторонам, не понимали что творится. Наемники в разборках не участвовали, но кивали задумчиво, стояли в стороне, смотрели на происходящее. Они видели все. Они могли подтвердить, что произошло.

С ними сейчас говорил мой голландец, видимо обсуждал их взгляд на ситуацию. Все же это было достаточно важно для стабильности в войске.

Стрелка кинули рядом с генералом. Я уставился в глаза этому Карлу. Хотя были у меня сомнения насчет того, что он и Карл, и Эриксон.

— Ну что, падаль? Убить меня хотел.

— Vade retro, Satana. Exorcizamus te, omnis immundus spiritu… — Я влепил ему оплеуху.

— Поздно молиться и пытаться изгнать дьявола. Здесь одни люди. — Процедил злобно на французском. — И ты даже не представляешь, что они могут с тобой сделать.

От повернулся, ощерился, уставился на меня.

— Получив удар, подставь вторую щеку. Так говорит писание. Я стерплю любые муки Сатана.

Хорошо говорит. Прямо со знанием дела.

Я глянул на шведского генерала. Глаза того отчетливо говорили, что нечто подобное он даже не предполагал.

— Он… Он! Латинянин. — Уставился на меня Кристер, перевел взгляд на своего подчиненного, проговорил. — Эрик! Как⁈ Мы же! Как ты…

— Ad maiorem Dei gloriam. — Как я и думал. Уже знакомое: «К вящей славе Божией».

— Нет, не может быть. — Мы же почти сто лет как… Наш король… Не может быть.

Стрелок молчал, только высоко задирал подбородок. Видимо решил, что он мученик. Ну, в какой-то мере так и есть.

— И много в твоих рядах иезуитов, Кристер? — Спросил я, буравя его взглядом.

— Нет… Нет. Это… Это… Я не понимаю. — Генерал выглядел совершенно разбитым.

Буквально пару минут назад он пришел сюда победить. Привел офицеров, чтобы разделить с ними свой триумф. Получил очень быструю взбучку. Ведь я не хотел мешкать и тратить слишком много времени, а потом оказалось, что его подчиненный католик до мозга костей и верный слуга папы. Законспирированный по самые уши агент.

— Видишь, никому нельзя доверять. — Проговорил я. — В твоих рядах предатели. Этот человек. — Махнул в сторону Эриксона. — Не просто пытался меня убить. Нет. Ты же понимаешь, что ты и твои люди в ответе за его поступок. Ты понимаешь, что вот прямо сейчас я вправе отдать приказ, и мои люди перережут всех вас. И я буду в своем праве.

— Я… Я понимаю, инфант.

— Так вот. Запомни этот момент. Сейчас ты и еще двое, пойдете к своим людям. Вы построите их всех для дачи присяги. И ты перед строем пояснишь, почему эти люди должны служить мне.

— Да. — Он опустил голову и смотрел в землю.

— Вы выполните любой мой приказ. Станете там, где я скажу, и будете умирать, если это будет нужно. Ясно!

— Ясно…

— А если нет. Если вы отступитесь, то… — Я посмотрел на ждущих чуть в стороне наемников. — Каждый воин, каждый дворянин в Европе узнает, что шведская пехота не держит слово, неверна, и шведы — это народ трусов и предателей. Это мое слово.

— Я сделаю, что должно, инфант. — проговорил Кристер, поднял глаза, добавил. — Что ты сделаешь с этим… С этим.

Взглянул на стрелка. Он смотрел на меня презрительно и продолжал шептать молитву, изгоняющую дьявола.

— Русский народ милостив, Каристер. Я задам ему несколько вопросов, но уверен, что он не ответит на них. А потом. — Я улыбнулся. — Потом я отдам его тебе и твоим людям. Вы, скандинавы, люди суровые. Он предал все. Он повинен в вашем позоре. В том, что произошло. Я думаю, вы найдете что с ним сделать.

Стрелок дернулся, уставился на меня на один миг, но потом вновь погрузился в молитву.

— Да, я… Я сделаю все.

— Отпустить. — Приказал я Богдану.

— Господарь… — Процедил тот.

— Отпустить его, знаменосца и еще одного, на твой выбор.

— Я бы их всех под нож пустил. — Зло выпалил Богдан.

— Поэтому, мой собрат, ты мой телохранитель, а не воевода. — Я холодно ему улыбнулся. — Выполняй.

— Да… Да господарь. — Он оставил стрелка, поднял прилично испачканного в пыли Кристера Сомме, и они двинулись к остальным пленным.

М-да, видок со спины у этого шведа был такой себе. Дорогой сюртук порвался, грязный, весь лоск с него слетел. Перья в шляпе потерялись. Пришел, как павлин. Ушел с голым задом. В целом… Тоже как павлин.

Ну а я переключил свое внимание на пленника.

— Иезуит?

— Ad maiorem Dei gloriam. — Самодовольно проговорил стрелок, поднимая на меня взгляд. — То, что не сделал я, сделают мои собратья. Ты умрешь, Сатана.

Говорил он на довольно хорошем французском.

— И много вас?

— Сотни, тысячи, десятки тысяч. Ты лишишься сна и покоя. Ты умрешь.

Так. Что-то фанатично они настроены на кардинальное решение проблемы. Чего я им такого сделал? Что рядовые служители пытаются меня прибить.

Вздохнул.

Черт. Мне что, после того как Смуте конец придет, идти походом на Рим?

Потер виски, ситуация, конечно, м-да…

— Кто дал тебе приказ?

— Ты убил большого русского рыцаря. Ты убил Мстиславского. За это нужно отомстить. У меня было видение…

Я врезал ему наотмашь не щадя. Хлесткая звонкая пощечина выбила дух. Но Пантелей держал крепко, поэтому пленник взревел, но не рухнул.

— Я могу начать резать тебя, падаль. — Вынул бебут и приставил его к горлу Карла.

— Ты ничего не узнаешь.

Руки марать. Да и черт с тобой.

— Тебя твои собратья спросят. Уверен, они будут не так добры, как я.

В глазах его я увидел сиюминутный испуг, но он тут же сменился фанатичной отрешенностью.

— Я приму любые муки.

Ага, поглядим. Ненавидел я палачей и сам терпеть не могу допрашивать с применением пыток. Вот и сейчас. Пускай все это делают сами шведы. Он подставил их, очень жестоко подставил. Он предал не только людей, но и веру, а это для человека из того времени тяжкое деяние.

Так что, придет и для него время искупления перед братьями — скандинавами.

Дальше события разворачивались по вполне банальному сценарию.

Где-то часа два времени ушло на приведение шведского корпуса к присяге. Все было красиво, чинно и благородно. После построения рядовых солдат были отпущены все офицеры. Я подъехал к ним с охраной. Всю ситуацию контролировали мои вооруженные люди, чтобы не дай бог не случилось чего-то подобного, что произошло у штабного шатра нижегородцев.

Став напротив их строя со знаменем, окруженный людьми из сотни Якова и прикрываемый телохранителями, я принял Кристера Сомме. Он подошел, поклонился по-нашему, по-русски, а не с реверансами их зашел. Преклонил колено, поцеловал мое знамя.

Дальше повернулся