Патриот. Смута. Том 11 - Евгений Колдаев

— Не говори гоп, пока не перепрыгнул, швед. Толкнул его вперед и пнул четко по филейной части, от чего бравый павлин полетел кубарем в пыль.

Победа.

Только вот краем глаза я увидел, как один из пришедших вместе с Кристером Сомме тащит из кобуры пистоль. Вот падаль!

Глава 23

Зараза! Далеко!

Не успею метнуть кинжал, его свои прикрывают, судя по лицам они в шоке от столь позорного поражения их лидера.

— Господарь! — Орет кто-то из-за спины. — Господарь!

Да вижу я, что толку.

Безумец, мы же их всех порешим… Всех, без всякой жалости. Или?

— Живьем! — Заорал громко, а сам рванулся вбок.

Резко сменил позицию. Пистоль вылетел из кобуры. Миг и будет выстрел, но я видел куда он целится, понимал, что единственный шанс — это уйти с линии огня. Влетел в прыжке в строй шведов. Сзади на них уже ломанулись нижегородцы, которые поняли, что что-то нечистое творится.

Но медленно! Слишком медленно — черт.

Да и мои телохранители! Кто же думал, что священный статус дуэли будет так нагло нарушен.

Парень, что стоял ближе всего, смотрел на творящееся широко раскрытыми глазами. Влетел в него, схватил. Громыхнул выстрел. Тело дернулось, и он заорал. От боли. Шведы, кто занимал позицию вблизи со стрелком отскакивали от него, хватались за оружие. Я понимал — они не ведают, что он творит.

— Vade retro, Satana. — Выкрикнул стрелок, метая в мою сторону пистоль и хватаясь за шпагу.

Я оттолкнул раненого, кричащего. Куда попала пуля смотреть некогда.

Миг и мои люди всех их растерзают!

— Никого не бить! Стрелка живьем!

Шаг. Толкнул еще одного нерасторопного шведа. Барабан полетел в одну сторону, палочки в другую. Сам скандинав взмахнул руками, повалился на спину. Но цели я достиг.

Схватил стрелка за правую кисть, уже почти вытащившего клинок из ножен. Потянул на себя. Сгруппировался. Все же я слишком торопился, координация была нарушена. Миг, он отпрянул, взмахнул руками, попытался ударить кулаком. Но я был уже близко. Сильного замаха не получилось. Принял в корпус, стерпел боль от удара и врезал в ответ уже отточено, зло, в район солнечного сплетения.

— Уф… — Его переломило пополам.

— Все на колени! — Заорал я на французском. — Кто падет, выживет.

Избиение шведского офицерского состава не входило в мои планы. Все же здесь и сейчас мы их порешим, а дальше что? Дальше вырезать весь двухтысячный лагерь? Можно, конечно, только толку. Это бойцы, они должны убивать ляхов, жертвовать собой вместо моих казаков, бояр и дворян. Такой их удел, раз приперлись, пытались власть здесь взять, должны расплатиться. Ценный ресурс.

— Разоружить! Не убивать! — Орал громогласно.

Большинство шведов послушались. Кому-то со спины прилетело прикладом. Нижегородцы подоспели спустя буквально пару секунд. Не зря они за спинами скандинавов стояли. Действовать начали сразу, но все же несколько мгновений нужно было, чтобы сориентироваться.

— Не убивать!

Мой офицерский корпус тоже клокотал. Начался некоторый хаос, потому что люди не понимали до конца, что же произошло. Какая-то шведская тварь хотела подстрелить их господаря, воеводу, человека сплотившего всех и готового вести бить ляхов. И не просто убить, а застрелить в процессе дуэли. Да, она почти выиграна, но все же.

— Не убивать! — Выкрикнул я в третий раз, а сам дал славную оплеуху пытающемуся вырваться стрелку.

Одну, вторую, третью.

Он пытался вырываться, отбиваться, бодаться, крутил башкой. Но получал вновь и вновь. На четвертой все же сдался, рухнул на колени, закричал.

— Джесус Мария, райда мей. — Черт знает, что это значит, но в общих чертах, видимо, просьба господа о помощи.

Врезал ему еще раз для надежности, заломил обе руки за спину. Здесь сбоку возник Богдан. Лицо злобное, глаза круглые, огнем горят. Готов убивать, крушить. Где-то чуть позади слышалось пыхтение Пантелея.

— Да мы их всех, господарь! Мы их! Всех! Падаль такая! Шведская! — Ревел казак.

— Тихо! Спокойно. — Я оглядывался по сторонам.

Шведов крутили, били древками копий.

— На кол этих убогих! Всех! Громить! — Орал кто-то из моих. — Лагерь громить!

— А ну! Стоять! — Заорал так, что казалось воздух дрогнул от мощи. — Отставить!

Мои замерли, уставились на меня.

— Никого не бить, связать, зла не чинить. Ждем! Совет пока откладывается, собратья.

Да какой здесь совет.

— Чтобы волосок с головы не упал. — Проговорил я, смотря на злющего Богдана. Передал ему скрученного в бараний рог и стонущего у моих ног пленника. — Связать. Сейчас допрос будет.

— Да я его…

— Не дай бог. Богдан. Допросим и решим.

Я тоже был очень зол, но здравомыслия не терял. Если мы его прибьем, что с этого толку. Надо действовать как можно быстрее. А то шведские солдаты решат, что творится что-то неладное, и еще бунт поднимут.

Осмотрелся. Где этот чертов поединщик.

— Не убивай. Не убивай. — Он стоял на коленях, а Пантелей держал его за шиворот. Кинжал был подведен к горлу. Все четко, никаких нервов. Уверен, прикажу голову ему отрезать, богатырь сделает. А вот если отпустить, переспросит дважды, это точно.

Подошел к нему быстро.

— Пораженье признаешь?

— Да.

— Не слышу! — Буравил его взглядом.

— Да!

— Громче Кристер. Так, как рядом с пушками орешь, когда те бьют в бою.

— Да!

— Что, да?

— Я! Кристер Сомме! Признать победа инфант! Победа Игорь Васильевич! Я просить! Я просить сжалиться! Разобраться!

— Ах вот ты как запел. Ты ему приказал?

Я знал ответ. Он был слишком самонадеян для такого приказа. Да и все же, раз сам вызвал на дуэль, имелось в нем какое-то благородство.

— Нет… Нет… — Он застонал. — Не убивать. Не убивать моих людей. Мы служить тебе. Как дать слово. Мой офицер, рыцарь. Мой офицер держать слово.

— Твой человек хотел убить меня, Кристер. Он нарушил закон поединка. Я вправе порешить здесь вас всех.

— Я нет. Я не знать. — Он перешел на французский. Видимо, стресс и паника уходили, возвращалась к нему некая логика происходящего. — Прошу инфант. Прошу тебя, разберись. Не губи моих людей. Мы сделаем то, что должно. Мы встанем против ляхов. Мы сдержим обещание, клянусь господом. — Он дернулся было, чтобы перекреститься, но нависший над ним Пантелей взглядом дал понять, что лучше бы не дергаться шведу, а то как бы хуже не стало.

— Кто он?

— Мой офицер. Карл Эриксон. Служит с начала компании. Давно при мне.

— Вероисповедание?

— Что?

— Католик?

— Упаси бог. Нет. Не может быть.

Я рассмеялся ему в лицо.

— Сейчас проверим. — Были у меня некоторые подозрения.

Повернулся, кивнул Богдану, связавшему стрелка.

— Тащи его сюда.

Пока это происходило, осмотрелся. Шведов не били. Связали,