Патриот. Смута. Том 11 - Евгений Колдаев

мое, собранное по закромам Родины с Поля. Снаряженное и вооруженное тем, что есть. Отличие было налицо. Более качественная ткань шатров, лучше снаряженные и одетые бойцы. Да и оружие у них выглядело ощутимо качественнее.

Что до выучки и опыта, не муштруй Франсуа моих людей, наверное мы были бы примерно равны в этом плане. За плечами собравшихся под знамена Репнина тоже были боевые действия на Волге. Да, если пришедшие с Поля заклялись в отражениях налетов татар с юга и противодействиях их малым отрядам, то пришедшие с востока противостояли отрядам лисовчиков и прочим, стоящим за Лжедмитрия военным формированиям. Пал Тушинский лагерь и более-менее организованное противостояние превратилось в гонку за разрозненными бандами. Даже такие крупные руководители отрядов, как Лисовский и Просовецкий, ушли на север и двинулись по весне к Новгороду и Пскову. Так мне подсказывали мои познания истории. Где сейчас эти двое и повернут ли они на Москву или еще куда-то. Кто знает? Слишком уж сильно я изменил привычный исторический ход.

Крупный шатер, замерший по центру под штандартом Нижнего Новгорода и его сил, был по-настоящему огромен. Вокруг сновали люди. Я видел как на кострах готовится обед. Походные повара напряженно и собранно работают, не отрываясь. Им помогают иные служилые люди.

У входа я приметил Репнина, он о чем-то говорил с Романовым. Его зычный голос разносился по округе. Из обрывков фраз можно было понять, что вспоминает старик былое и радуется встрече. А также тому, что в свои-то годы все же двинулся в поход.

Филарет с довольно кислым лицом отвечал что-то. Ему нужно было отсвечивать на людях. Это часть его политики. Но от общества своего старого друга он явно устал.

— Господарь. — Завидев меня, он кивнул Репнину и двинулся навстречу.

Я спешился. Богдан и Пантелей заняли место за спиной, а бойцы из сотни Якова уже привычно рассеялись по территории. Вроде бы говорят с кем-то, сидят, отдыхают, лошадей кто-то чистит или кормит. Друг с другом переговариваются, но если наблюдать опытным взглядом, становится ясно, они охраняют меня. У них уже выработался этот навык — смотреть по сторонам, когда занят иным делом.

— Что, утомил тебя старый друг? — Проговорил тихо, смотрел прямо в глаза Филарету.

Тот улыбнулся.

— А ты людей как открытую книгу читаешь, господарь. Ценю я свою дружбу с этим человеком. — Он голову к небу задрал, перекрестился. — Но а годы, что не виделись мы, уж больно отвык от шума, что он творит.

— Ладно, ты хотел чего?

— Да, господарь. Я поговорить про… — Он вздохнул. — Про старика патриарха.

Смотрел на него, ждал.

— Да не сойдемся мы никак во мнениях, господарь. Уж больно-то… — Он нахмурился. — Больно задача сложная.

— Думаю я, что нелегко нам всем. — Посмотрел на него внимательно. — Но, Смута сожгла, сломала, уничтожила многое. И нам из этого пепла нужно Русь поднять. Поднять так, чтобы тысячи лет простояла. Людям русским на радость, а врагам нашим на горе.

— Дело-то верное, только…

— А русскому человеку без веры никак. Она часть его. Поэтому с веры и начать нужно. Я задачи вам поставил. Как сделать, решать вам. Скорее даже, Филарет, тебе. Гермоген стар. И все перемены на твои плечи лягут.

— Так и мыслю, господарь. Хотел твоего слова услышать.

— Но старость, она мудра. — Добавил я. — Обдумай, что старик тебе говорит. Почему на таком решении стоит. Может в чем-то он и прав. А так… Доверяю тебе это дело. Я же не могу везде быть.

Он глянул на меня пристально.

— Да я порой уже верить начинаю, что везде ты, господарь. И в приказах, и в храме, и в войске. И, чем больше смотрю, тем меньше сомнений, что Земский Собор единогласно за тебя голосовать будет.

— Поглядим. Ты про сына своего подумал?

— Даже не начинай, Игорь Васильевич. — Романов головой покачал. — Люди служилые не поймут. Решат, что власть захватить хочу я. Что против тебя иду. — Уставился на меня. — Они же и меня, и его… Не посмотрят, что я на пост патриарха мечу. Нет. Пускай сын мой мою судьбу не повторяет. Уверен. — Он улыбнулся. — Он молод, ты молод, найдется ему место при тебе и послужит службу он.

— Дело твое. — Я пожал плечами.

Последняя надежда перегрузить царствование на исторически известного мне персонажа провалилась. Видимо, ход событий я изменю сильно, очень сильно!

Услышал, что кони к шатру подъезжают. Повернулся глянуть. И правда — мои воронежские собрались, первыми прибыли. К шатру двинулись. Вслед за ними тянулись люди от московского лагеря, рязанцев и бывших людей Лжедмитрия второго. И от наемников тоже шли, правда пешком, видимо больше по их традиции, люди. Все офицеры, воеводы, полковники, люди в войске значимые собирались. Много их было.

Я выжидал, смотрел. А они собирались примерно по тому же принципу, что и стояли лагерями. Кто с кем рядом жил, так и группировались.

Не было только шведов.

— Идем, Филарет Никитич, слово сказать хочу.

Вчетвером — я, Романов и телохранители мои верные, подошли ко входу в шатер.

— Здравствуйте, собратья. — Проговорил я прибывшим. Видел, что за спинами собравшихся еще прибывают представители офицерского корпуса. Весь цвет воинства. — Сказать хочу!

М-да! В Филях мы бы точно не сели. Оно и здесь тесно будет.

— Господарь! Слава господарю! — Загудели собравшиеся. — Говори, господарь! Чего до совета-то! Случилось чего?

Каждый свое тянул что-то. Переглядываться начали.

— Был я у шведов. Стоит сейчас над ними Кристер Сомме. Поговорили мы и… Вышло так, что оскорбился швед.

— Чего? Как так? Да гнать их всех к чертям собачьим. Побьем шведа! Изгоним.

— Тихо! Тихо собратья. — Я руку поднял. — Оскорбился швед, что я уговор, который их король с Василием Шуйским заключил, держать не хочу. Мол, Шуйский царем был, а я… Ну вроде как должен… — Как-то само на язык наворачивалось слово зам. Царя. Но вроде бы и нет, не так. — Я как господарь! — Выправил ситуацию. — Инфант по-ихнему! Должен блюсти старые договоры.

— Мы же войско Шуйского били? — Проговорил, насупившись Чершенский. — Как выполнять-то? Да, сейчас его люди часть войска нашего, но… то их воля, а не принуждение… — Он замялся.

— Верно! Да! Точно!

Но на лицах боярства видел я сомнение. Задумчивы они были. Понимали все же они глубже всю ситуацию. Вроде бы как Шуйский, вроде бы как признанный царем и сидящий в Москве человек, обещал что-то владыке иного государства. И если я от этих обязательств откажусь, то это, как минимум, может повлечь напряженность на границе, а то и начало военных действий против нас со стороны Швеции.