Патриот. Смута. Том 11 - Евгений Колдаев

Стоявший рядом со мной Вильям ван Врис кивал. Все толково говорит, все верно вещает.

Следом ту же самую процедуру проделали все офицеры. Лица их были напряженные. Видно, что страшно им, но в то же время испытывал каждый ко мне некое уважение. Я не рубанул сгоряча, не приказал перебить их всех из-за действий одного человека, который подставил их. Да, помяли их немного, но ввиду произошедшего, это была малая толика того, чем для всех скандинавов могла обернуться ситуация.

После всего этого я вышел вперед перед строем, махнул своим людям, проговорил спокойно.

— Смотрите в оба, еще одного стрелка нам не хватало.

Те закивали и вглядывались пристально. Ну а я начал вещать, перейдя на более-менее известный многим из шведского воинства французский.

— Воины Карла девятого, да будет правление его долгим. — Как-то возвышенно нужно было обратиться, чтобы они поняли, что я говорю со всей ответственностью. — Я, инфант Игорь Васильевич, поведу вас бить ваших врагов. Речь Посполитая мой враг и враг вашего короля. Я ценю ваше участие. Я ценю ваш вклад. И поэтому я добр и милостив.

Посмотрел на них всех, стоявших ровными коробками предо мной. Все же дисциплина в войске у них на высоте.

— Я хочу сказать важное. Среди вас был предатель. Он предал вашу веру, он предал вашего короля и вашего полководца. Он нарушил священный принцип дуэли. Он подверг вас всех страшной опасности. И он попытался очернить славное имя шведской пехоты, шведских мушкетеров. Но! Он был схвачен. — Перевел дух, смотрел на их удивленные лица.

Дисциплина не позволяла пока что начать перешептываться и говорить. Муштровали их знатно. Хорошие бойцы. Как не жестоко это прозвучит, но они будут эффективно отдавать свои жизни, сохраняя моих, русских людей. Продолжил после краткой паузы:

— Этот человек привязан вон там. — Я махнул в сторону того самого разлапистого дуба, на котором не так давно висел Фома Кремень. — Там же рядом, на ветвях лежит плеть! Каждый! Каждый! Кто хочет наказать этого человека за измену! За тот позор, который он хотел навлечь на вас! Может ударить его! Но лишь раз! Утром! Если он останется жив, его казнят по нашей традиции! — Перевел дыхание. — Я посчитал! Что над человеком, очернившим вас! Ваше оружие! Вашу доблесть! Суд должны держать вы! Я все сказал!

Отступил под защиту своих телохранителей. Вместе мы двинулись на военный совет. Шведов туда не звали. Они будут делать то, что им скажут. Совещаться с ними нет никакого смысла. Пускай говорят спасибо и кланяются за то, что остались живы.

Уже хотелось просто сесть, поесть, присутствием своим почтить сотников, а с полковниками и воеводами обсудить план грядущей баталии. Нам все же муштровать людей, тренировать, обучать. На это я тоже хотел заложить некоторое время.

Да, мы уже готовились. Но все же — противостоят нам не какие-то неучи. Лучшая конница Европы, как никак. Крылатые гусары во главе с опытным полководцем Жолкевским сейчас идут к Можайску.

— Господарь. — Проговорил Богдан, когда мы шли уже во второй раз к нижегородскому шатру. — Они же его отпустят.

— Кого? — Не понял я вопроса.

— Стрелка. Отвяжут его. — Процедил он сквозь зубы.

— Думаю завтра нам будет некого казнить, Богдан. — Хмуро ответил я, спустя пару мгновений. — Скандинавы, народ суровый. Они не простят такого. Вот увидишь.

Казак недоверчиво помотал головой.

— Неужто друзей у него не было. Придут, вытащат.

— Поглядим.

Военный совет прошел вполне рутинно. Порадовало меня то, что начался он хоть и с простой, но все же долгожданной трапезы. Нижегородцы не поскупились на соленья. Даже дичь была. Откуда только взяли? Может, в Филях добыли или у коробейников. Все же под Москвой местность-то густонаселенная. Зверья здесь не то чтобы много. Но несколько птиц и пара кабанчиков украшали трапезный стол.

Как и ожидалось, самые высокопоставленные военачальники скептически восприняли мое предложение. Мотали головой, говорили, что риск велик. Но я стоял на своем. Бить шляхту надо так и только так. Иначе не видать нам победы.

Когда, уже ближе к вечеру, все закончилось я вышел из шатра, потянулся.

Богдан, что следовал за мной, замер, уставился в сторону могучего дуба, проговорил ошалело.

— Господарь…

Я глянул туда же. Процессия из шведских пехотинцев тянулась от их лагеря к дереву. Кто-то брел туда, кто-то уже возвращался. Но, судя по тому что я видел, каждый скандинав до захода солнца подарит иезуиту по одному удару. Уверен, он уже сейчас мертв. Однако каждый боец посчитал за должное все равно нанести удар. Нельзя терпеть такое обращение, нельзя терпеть предательство.

Интересно, думал ли этот рыцарь о том, что примет смерть от рук своих же бывших сослуживцев. Или… Или они настолько фанатичны и преданы Папе?

Я взлетел в седло своего скакуна. На сегодня еще много дел. Дней пять мы будем тренироваться, сплачиваться, запасать провиант, а потом.

Мы пойдем на ляхов!

Глава 24

Пять дней прошло в работе, суете и делах.

Постоянные военные советы, разговоры, переговоры. Уверен был, что за спиной моей уже плетутся интриги. Обычная ситуация вертикали власти и корпоративных войн. Кто какое место займет подле меня когда ляхов — то мы побьем? Вопрос важный для будущего каждого рода и клана. Также, к бабке не ходи, был у всех моих воевод, генералов, полковников, второй вариант на случай моей смерти. На случай разгрома. Думали они, планы свои строили. Без этого люди не могут никак, без планов. Скорее только у Воронежских моих собратьев такого не было. Не видели они себя без меня. Поэтому и полагался я на них гораздо больше, чем на иных. Тренко, Филка, Яков, Григорий, старик Войский. Еще Франсуа, хоть и француз, но тоже считай свой из Воронежа.

Ну и, конечно, сам свой план я тоже строил. Убеждал, показывал, как ляхов бить будем.

Поначалу план мой вызывал у всех оторопь и удивление.

Озвучил я его в общих чертах только узкому кругу, ближнему. Но, люди умные понимали к чему готовил людей, что тренировал в них и как думал останавливать противника. Для подготовки ездил в Москву, в кузницы. Пребывая в столице, говорил с Григорием. Он находился в привычном для себя смурном настроении, но судя по докладам, процесс шел все лучше и лучше. На удивление приказы стали работать более слаженно и большинство клерков положительно восприняли изменения.

Многим не нравилось засилье взяточничества в верхах. Когда пара заговоров таких раскрылась, когда верхушка сменилась на людей