Патриот. Смута. Том 11 - Евгений Колдаев

В коридоре послышался топот.

— К господарю, срочно!

— Куда, занят… — Попытался остановить кто-то из охраны.

— Я из монастыря, срочно говорю!

— Пустить! — Выкрикнул я, поднялся, повернулся.

Влетел вестовой. Тот самый, которого я часа полтора назад отправил в Новодевичий.

— Господарь, беда! Годунову умыкнули!

* * *

Он погиб, спасая детей от пожара, а очнулся в 1916 году. В эпохе на краю революции и гражданской войны. До революции — несколько месяцев, а до справедливости — один шаг…

https://author.today/reader/547266/5166328

Глава 18

Посмотрел на всклокоченного гонца пристально.

— Давай-ка по порядку рассказывай. Что, как и кто? Кто сказал, как узнал, откуда сведения.

— Да я это… Я туда, в монастырь этот Новодевичий. — Начал запыхавшийся гонец. — Меня пускать-то не очень поначалу. Мол… Чо приехал, на девок смотреть. Они здесь не для этого, а для обретения царства господнего. Ну я изложил. Ждал эту их… Э… Мать настоятельницу, получается. — Он, видимо, нечасто бывал в женских монастырях и малость недоумевал, как и что там устроено у них. — Вот…

Замялся совсем, задышал тяжело.

— Мать-настоятельница, дальше. — Произнес я спокойно.

В целом, как я и думал, не так Ксения Годунова и важна, но сам факт меня не радовал. Нужно с этим что-то делать. И как так вышло-то. Кому она понадобилась.

— Мать ждал. Вышла она и говорит… В общем, обговорили и я изложил ей про приказ твой, господарь. Она бровь подняла, лицо удивленное сделала и говорит, так нет ее. Забрали уже неделю как или даже больше.

Неделю? Вроде бы она должна была там быть, в монастыре. Но, это же мне мои исторические познания подсказывали, а по факту что? Все уже менялось и двигалось совершенно не так, как в привычной мне истории. Слишком сильно я изменил все.

Значит, дальше на познания опираться сложно. Может, и полезно, но не факты это больше, а версии. И чем дальше жизнь моя здесь будет, тем меньше толку от того, что я знал про текущие события.

— Кто ее забрал?

— Люди служилые приезжали. Мать-настоятельница говорит, что главным князь Куракин был. Они не посмели спорить.

— И что, так просто ворота открыли?

— Ну так, они… Она говорит, что от царя, от Шуйского. А только потом весть пришла, что царь болен и… — Он как-то неловко улыбнулся. — Ну в общем про твои дела в Москве, господарь.

Куракин значит. Интересно до моего прихода или нет?

Скорее всего, если так прикинуть, то в тот момент, когда я занимался Шуйским, Мстиславским и всеми вот этими проблемами в кремле с захватом власти, переговорами с боярами Голицыным, Шереметевым, потом Гермогеном, а потом еще и поджогом, ночным налетом и прочими делами — этот пропольский гражданин натворил дел.

Мог ли я противостоять этому?

Черт, да особо-то и нет. Как? Мне каждый боец нужен был там, в кремле на тушении Москвы. Воспользовался гад тем, что руки у меня связаны более важными делами, и девку умыкнул. Толк с этого ему какой? А черт знает…

Вспомнился мне фильм по книге про Смуту как раз. И там карта Ксении Годуновой разыгрывалась ляхами. В двенадцатом году очень хотел ее на себе женить польский пан Ходкевич, ну а герои ему противостояли в этом.

Воспоминания породили улыбку на лице.

Если подумать, конечно, в век Смуты и самозванцев Ксения была какой-то «картой». Но уж больно сомнительной. К отцу ее относились очень плохо. Прозвали окаянным. Узурпатором выходит. Виной тому его деятельность, информационная работа бояр или ужасающая погода, вызванная вулканической активностью в южной Америке? Кто знает. Факт есть факт. После был Дмитрий, после Шуйский. Какие права на престол у дочери ненавистного и не особо-то признаваемого царя, умершего и посчитанного самозванцем? Узурпатором? Плачевные.

Но иметь ввиду фактор хищения надо.

Да и девушку откровенно жаль. Натерпелась она и от Дмитрия этого ложного первого. Уверен, и от Шуйских тоже. И в монастыре несладко ей жилось. А здесь новые приключения на ее голову.

— Понял я, сотоварищ мой. — Махнул рукой вестовому, что замер в ожидании моей реакции. — Свободен.

Тот кивнул, поклонился, вышел.

Яков и Тренко за спиной моей завозились.

— Что делать будем? Нужна эта девка нам? — Оба явно не очень понимали, опасна ситуация или нет. Вроде бы фамилия вызывала в их головах отклик, но в интригах оба были не сильны.

— Да черт с ней. Саму только жаль. Но у нас вон одна такая уже сидит. — Указал пальцем наверх. — Феодосия.

— Точно, да. — Пожал плечами Тренко. — Сидит, выходит редко, гулять боится, от людей прячется. А еще, господарь, ведьма же там сидит. Мы ее кормим, поим, но… — Он кашлянул. — Боимся, порчу какую наведет. Батюшка к ней ходит каждое утро и вечер, молиться. Ну мы это… Мы Серафима позвали, а он посмеялся вначале. Мы ему книги показали и… — Он переглянулся с Яковом. — Как-то не до смеха ему стало.

— Поговорю и с ведьмой и с Феодосией. — Кивнул им. — А нам вскорости, к обеду, военный совет надо собирать. Всех воевод, полковников да и сотников собрать надо. Только не уверен я, что приемный покой вместит.

— Не вместит. — Покачал головой Яков. — Мы тут собирались уже, пытались. Если сотников звать, не усядемся.

— Нижегородцы в свой шатер приглашали. — Мотнул головой Тренко. — Они тебя же видеть хотели, как только явились. Но я остановил. Сказал, что со дня на день будешь, тогда и поговорим.

Нижегородцы, надо бы с ними по первому делу познакомиться.

— Ладно, вестовых шлите, собираем всех к обедне. Просите нижегородцев, чтобы у них в шатре, за столом. У нас тут больше лазарет, чем ставка.

— Все сделаю. — Кивнут Тренко.

А я двинулся из приемного покоя к лестнице, чтобы вручить Феодосии подарок, купленный Иваном. Но на улице услышал звуки ржания лошадей и голоса. Какой-то отряд примчался. Видимо меня видеть хотят, не иначе.

Вышел из терема на крыльцо.

Знакомое лицо увидел. Бобров, собственной персоной, а с ним еще шесть человек. Двое выделялись сильно. Первый — массивный, словно дуб, седой, уже пожилой, но крепкий. На мой взгляд пять десятков он уже прожил, побывал в переплетах, но не согнулся. Голову высоко держал, говорил громко, приказы своим людям раздавал. Увидел меня, замер, прищурился.

Одежды на нем были дорогие. Поверх расшитого кафтана надет был бахтерец. Уверен, сделано это было, чтобы показать всю стать и все богатство нижегородской рати. У самого на перевязи сабля, каменья