Тот, кто оседлал ветер - Сергей Александрович Самохин

– Когда они подойдут! Будем еще несколько ночей тут скучать, пока остальных ждем. Они с обозами, с палатками, все, как полагается. Это только мы с тобой голодранцы.

– Да уж. Думаю, что ты прав. У нас все только на праздники спешат. А на войну как-то никто не торопится. Ладно, ты когда все у себя в порядок приведешь, заходи ко мне. Пока сам, без десятников. Поболтаем.

– Зайду, зайду. А пока пошел, покуда мои десятники все лучшие места не разобрали.

– Большой дом собираешься занимать?

– Что я, с ума сошел, что ли? Чтобы меня Утес как щенка в поле потом выбросил бы? Нет уж, пусть те, кто поглупее, большой дом занимают. Ладно, побежал я. Увидимся.

Молодой сотник пошел к дому неподалеку, ведя лошадь за собой. У того дома вовсю сновали несколько человек из его сотни – его десятники. Я доложил Медведю, что лошади обслужены, и пошел за сотником в дом, в котором нам предстояло ждать, пока сюда стекутся остальные дружинники, собирающиеся участвовать в походе.

Ждать пришлось действительно три дня. За эти три дня на место сбора прибыло еще несколько сотен дружинников. Те, кто появился тут после нас, прибывали вместе с телегами, в которых везли разборные шатры, и через три дня пространство вокруг нескольких домов, где квартировались наши нескольких десятков, обросло шатрами и палатками, и заполнилось гомоном голосов и звуков. Военные палатки расставили по большому кругу вокруг шатров, создав некое подобие периметра. К сотне Медведя подкрепление прибыло одним из последних – четыре десятка молчаливых разновозрастных воинов, которых собирали из остатков других разбитых сотен. Медведь не выглядел очень счастливым, принимая новых бойцов, да и расположить новеньких рядом тоже не получилось – все здания к тому времени были плотно заняты прибывшими ранее войсками.

Ярко запомнилось мне прибытие Утеса – нашего командира, которому предстояло возглавить поход армии Князя на Волков. Утес появился в сопровождении двух десятков крепких воинов, и мне не понадобились подсказки, чтобы понять, кто тут командир. Мало того, что Утес был огромного роста – сильно выше меня, отчего я уже тут отвык, так еще и его броня была украшена золотыми и черными вставками, выглядя очень эффектно и красиво на фоне совершенно разных цветов и форм обмундирования других сотен. Дружинники нашей сотни говорили, что Утес является родственником Князя – то ли братом, то ли еще кем-то. И уже намного тише сплетничали о том, что Утес вовсе не против поменяться с Князем местами, а заодно и количеством власти.

Как и говорил Медведь, Утес сразу занял большой дом в центре, в который так и не посмел никто поселиться, и тут же созвал совет сотников к себе. Я знал, что два разведчика Медведя вернулись этой ночью, вернулись на двух взмыленных лошадях, да и сами выглядели лошадям подстать. Я надеялся, что им было, что рассказать Медведю, но со мной он этой информацией делиться не спешил.

И вот я сижу на ступени у входа в "наш" дом, протирая ветошью и без того сверкающий клинок своего меча. Я твердо решил дождаться Медведя с военного совета, и хоть что-то у него разузнать. Неизвестность съедала меня изнутри хуже страха, я даже стал плохо спать по ночам.

– Смотри, не сотри клинок в пыль. Он тебе еще пригодится, когда с Волками встретимся.

Сзади из дома спустился на улицу Буря, тот самый пожилой десятник, который обещал следить за мной после моих тренировок. В нашей сотне меня давно перестали пытаться как-то обидеть или унизить, но почти все за редким исключением относились ко мне, как к досадному недоразумению. Я, правда, от этого не сильно страдал – дел у меня было всегда столько, что ничьей дружбы я не искал. Потому на реплику Бури я ничего не ответил, пожав неопределенно плечами.

– Я видел тебя в том бою. В том, где полегла половина нашей сотни. – продолжил Буря, стоя около меня. – Горина убили. Бертара убили. Многих наших положили, а тебя – нет.

Я напряженно ждал, пытаясь понять, к чему он клонит. Десятник, впрочем, и не нуждался в моих репликах. И тон, которым он мне все это говорил, оставался все таким же неопределенно-спокойным.

– Но мне интересно не это, а то, что ты не прятался за спинами. Я видел, как ты крутился под лошадиными животами. И ещё раз поразился твоей скорости. Но при этом ты совершенно не умеешь обращаться с мечом – все твои удары были или слабы, или неточны. То, что ты не струсил, и не сбежал тогда – это хорошо, но еще ни о чем не говорит. Предстоящая война будет потяжелее, и я бы тебе не советовал там метаться под копытами. Мне очень любопытно, не струсишь ли ты там, когда вокруг будет только смерть. Как сам думаешь?

– Разговариваете? – к нам подошел Медведь. По его лицу нельзя было понять, было ли принято на совете какое-либо решение. – Ну-ну. Крис, за мной, у меня для тебя дело. Не такое важное, конечно, как ваш разговор, но все же.

Я несказанно обрадовался появлению Медведя, он избавил меня от необходимости что-то отвечать надоедливому десятнику. Что ему вообще от меня надо? Этого я не знал, потому быстро вскочил на затекшие от долгого сидения ноги, и поспешил за Медведем наверх, в его комнату.

– Мы выдвигаемся завтра на рассвете, как только можно будет различать путь перед собой. – начал Медведь без предисловий. – Накорми лошадей, но не перекармливай, двигаться будем быстро.

– Все выдвигаются?

– Все остальные выдвигаются через один день после нас. Мы идем вперед, чтобы осмотреться на месте, и позаботиться, чтобы нас не поджидал нигде неприятный сюрприз.

Я слышал от дружинников нашей сотни, что в больших походах они часто использовались Князем в роли разведки, или головного дозора. Медведь терпеть не мог ходить даже в долгие походы с обозом, потому каждый его дружинник все свои скромные вещи возил с собой в седельных сумках. Так что ничего странного в такого рода назначении сейчас не было, но мне показалось, что Медведю что-то не нравится.

– Что-то не так? – рискнул спросить я. – Разведчики что-то рассказали?

– С чего ты взял? – не очень естественно удивился сотник. – Наконец-то выдвигаемся, а то уже задница устала на месте сидеть.

– Хорошо. – я понял, что и в этот раз мне ничего от моего командира не узнать. – Пойду подготовлю лошадей.

– И вот что. Как только выступим, будь