Тот, кто оседлал ветер - Сергей Александрович Самохин

– Понятно.

Я для верности кивнул. Конечно понятно, чего тут непонятного-то.

Двигались мы действительно быстрее, чем до этого, но и на ночевку расположились пораньше, еще засветло. На ночные охранения Медведь не поскупился, отправил сразу несколько, других назначил им на смену. Костры с этого момента запрещались, хотя ночами в лесу было прохладно даже в одежде. Я с содроганием представил, как мне жилось бы тут без одежды, как на Вильме. И с удивлением понял, что за это время ко всему привык: и к рубахе, и к нагруднику, и даже к штанам и сапогам. Медведь меня кликнул к себе, пока совсем не стало темно, и опять потребовал карту.

– Мы идем вот сюда. – его палец указал на точку, которая была довольно-таки близко от нас. – На следующий день не дойдем, но будем двигаться и ночью, медленно. Тогда к рассвету должны быть на месте. Там есть огромное озеро, его у тебя на карте нет, так что, когда придем, то нарисуешь. Утес хочет, чтобы мы встретили Волков у этого озера.

– Они уже так глубоко зашли на нашу землю? – удивился я. И верно, от мною же начерченной границы до той точки, на которую показывал Медведь, было дальше, чем от нас до Города.

– Да. – мрачно кивнул Медведь. – И, если верить разведчикам, то Волки не останавливаются, а все время идут дальше.

– А сколько их? – задал я первый пришедший в голову вопрос. И тут же задал второй. – И куда они идут?

– Оба вопроса правильные. И на оба у нас нет ответов. Мои разведчики сказали, что вокруг армии Волков очень много дозоров, так что им не так много удалось увидеть. Обозов у них очень много, и это странно. Но самое странное как раз другое…

– Там, куда они идут, на карте ничего нет. – сказал я, глядя на свиток.

По карте получалось, что, если войско Волков будет идти все время по прямой, то через какое-то количество дней они выйдут к краю Старобора. Ничего другого на карте Священника обозначено в тех местах не было. Вообще ничего.

– Может, карта неточна. – неуверенно предположил я. – И там что-то есть. Может, поселение какое-то…

– Может. Но вряд ли. Я сам в тех краях не был, но это наши земли, и я думаю, что если бы там было что-то большое и важное, то Князь бы об этом знал. А если там и есть маленькое поселение, то что до него Волкам?

– Не знаю. Я подумал, что они пойдут на Город.

– Все так подумали. – кивнул Медведь. – Утес, как я полагаю, так до конца и не поверил моим разведчикам, но не стал сразу обвинять меня в обмане. А вот если мы у озера Волков не перехватим, то…

Медведь не закончил, но все и так было ясно. Если что, то виноватой окажется наша сотня. И наверняка это было также одной из причин, почему мы выступаем сейчас первыми. Тогда оставалось только надеяться, что разведчики Медведя не ошиблись, и армия врага идет именно сюда. Где-то в уголке моей головы родилась мысль, что может быть наоборот, нужно надеяться, что разведчики Медведя ошиблись, и мы с Волками разминемся, но я решительно прогнал эту мысль.

Возможность зарисовать озеро мне предоставилась на следующее утро, но удовлетворения она мне не принесла. С ночи пошел мелкий, очень противный дождь, который не переставал идти утром, когда мы силились разглядеть в утренней дымке врагов. Озеро и вправду казалось большим, хотя Медведь и сказал, что в хорошую погоду запросто можно разглядеть противоположный берег. Зарисовывать я ничего не стал – под таким дождем это было бесполезно, да и не видел я дальше, чем на сто шагов. Вспомнился Вильм, и его белый, почти непрозрачный уже на нескольких десятках шагов воздух. Вильм вспомнился, и я погрустнел – за последние дни мне так и не удалось приблизиться к хоть какой-то зацепке по возможности возвращения домой. А тут еще и эта война. Я не раз ловил себя на мысли, что слово "дом" для меня уже начало терять яркую однозначность. Хочу ли я вернуться на Вильм? Да, конечно. Хотел бы я остаться жить там после возвращения?… На этот вопрос я себе предпочел не отвечать. Потому что врать нехорошо, а самому себе врать ещё хуже.

Мы стояли и смотрели, глядя как медленно свет разгоняет дымку вокруг нас, оставляя ее в основном над поверхностью воды. Медведь разослал всюду разведчиков, и теперь нам оставалось только ждать, разглядывая постепенно становящиеся видимыми детали местности. Мы остановились у самого берега озера, куда почти вплотную подходил небольшой пролесок. Нечастые деревья хоть как-то маскировали нашу сотню. Впереди и слева от нас были только луга, очень полого спускающиеся к озеру с небольших холмов, смутно вырисовывавшихся на горизонте. Где-то за этими холмами и шли Волки, если разведчики не ошиблись. Медведю хотелось занять позицию повыше, но хребты холмов были совершенно лысыми, поросшими лишь травой да веселенькими цветами. На гребне любой всадник был виден издалека. Вот и сейчас, мы заметили наших разведчиков, как только они показались на холмах. Медведь дожидался, пока они доскачут до нас, плохо сдерживая нетерпение.

– Ну? – рявкнул он, едва разведчики поравнялись с опушкой.

– Волки. Много. Сколько – непонятно. Видно плохо, дымка еще не поднялась. Но идут в эту сторону.

– Как далеко? – спросил Медведь, моментально успокоившись. Известие о том, что враг идет на нас, понравилось сотнику куда больше, чем понравилась бы новость о том, что разведчики никого не нашли.

– Часов шесть пути, думаю. Они с большим обозом идут.

– Вас видели?

– Не знаю. – честно ответил разведчик. – Там патрулей вокруг множество. Может, нас и опознали. А может, и за своих приняли.

– Да уже и не важно. Если заметили, то может даже и лучше. К вечеру Утес должен тут быть. Скачи навстречу остальным сотням, поторопи их. Пусть будут готовы.

– Что, неужели сразу с марша в бой?

– Все может быть. – пожал плечами Медведь. – По мне лучше так. Чем дольше враг топчет нашу землю, тем хуже для нас. Да и что за марш, столько дней на месте сидели, жир наживали.

Разведчик отсалютовал, и ускакал вдоль опушки, туда, откуда мы пришли – навстречу движущейся к нам армии Князя. Медведь тут же кликнул десятников. Я держался рядом, как мне и