Тот, кто оседлал ветер - Сергей Александрович Самохин

Как я поначалу и предполагал, Священник оказался не только добрым, но и умным человеком. Он действительно многое знал, и что самое важное – он желал своими знаниями делиться. Как я понял от Орвина и от самого Священника, он долго искал учеников в городе, да только никого не нашел. Орвин просто был не способен относиться ни к чему серьезно, и от идеи учить Орвина пришлось отказаться уже самому учителю. В моем же лице Священник получил желанную добычу: ученика, который хочет знаний, и который готов терпеливо слушать. Медведь нашим занятиям и правда не препятствовал, даже обставил дело в дружине так, как будто это он меня к Священнику учиться отправил, пока я "лечусь" от своего ранения.

Единственной просьбой Медведя было рассказывать ему вкратце то, чему мы учились со Священником. Эту просьбу я старательно удовлетворял каждый вечер, возвращаясь из церкви домой, на протяжении вот уже нескольких дней. После доклада Медведю мне надлежало заниматься с мечом в комнате Медведя (моя комната была слишком мала для того, чтобы там размахивать оружием). Плечо уже совсем зажило и мой командир решил, что негоже мне отвыкать от оружия совсем. На площадке мои занятия породили бы лишние разговоры, но мне даже нравились эти мои "тайные" занятия, потому как у Священника я плотно набивал голову информацией, а в дружине мне было просто необходимо вот таким вот образом голову проветрить.

К тому же, со слов Медведя, мы ждали со дня на день несколько десятков солдат, которые должны были примкнуть к нашей ополовиненной сотне. Что будет потом, Медведь или не знал, или мне не говорил. Да мне и не до того было – мой и без того не очень свободный график стал таким плотным, что спал я ночью совсем не столько, сколько мне хотелось, а днем и вовсе времени ни на что, кроме обязанностей, занятий и тренировок не оставалось.

Сейчас я сидел на своей кровати, после вечерней тренировки с оружием у Медведя, и зевал так, что челюсть хрустела. Я старался не ложиться просто потому, что заснул бы сразу же. Я хотел еще спокойно перед сном подумать о том, что я узнал из своих уроков в церкви.

Священник слишком долго искал ученика, и теперь спешил поделиться с кем-то своим знанием. Как я понимал, это привело к тому, что Священник мог говорить не умолкая с утра до вечера. Поначалу я стеснялся спрашивать то, что мне было непонятно, а непонятного было много. Рассказывал Священник складно и красиво, но в своих рассказах любил неожиданно перескакивать на другую тему, начинать объяснять несущественные детали, или наоборот, пропускать существенные. На втором занятии я уже решался перебивать порой его рассказы вопросами, и с тех пор мне стало проще воспринимать новую и невероятно интересную информацию.

Прежде всего, я побольше узнал о том, что представляет из себя Старобор – тот мир, в котором я вдруг оказался. У Священника была даже большая карта Старобора, которую нарисовал он сам на внутренней стороне кабаньей шкуры. Нарисовал, как он сам признавал, в основном со слов многих людей, не всем из которых можно было доверять. Но хоть какое знание лучше, чем никакое, и карта была.

Старобор имел овальную, сильно вытянутую в длину форму. Город на этом овале располагался довольно-таки близко к одной вершине овала, Волчья Твердь гордо стояла почти посередине Старобора, а о том, что творится за ней, Священник знал очень мало. Предполагалось, что чтобы проехать от края до края самой длинной части Старобора нужно потратить пару десятков дней. В ширину от края до края можно было управиться менее, чем за десять дней, и Священник утверждал, что Медведь сам совершал такое путешествие. Дом Марии, как я понял, находился почти на самом "острие" Старобора, между Городом и краем. Потому там было относительно спокойно, и именно потому там устраивали приют для раненых во время Войн.

Про Первую и Вторую Войну с Волками Священник знал мало – по его словам, тогда еще никто не писал свитков, и потому до нас дошло только то, что передавалось людьми от поколения в поколение, а люди не самый точный и правдоподобный источник старой информации. Также неизвестно было, были ли когда-нибудь Волки и люди друзьями. При жизни Священника такого не случалось. Сейчас был мир, но в него никто особо не верил. Стороны готовились к Четвертой Войне. Я так и не понял, почему и чем Волкам мешает Князь, а Князю – Волки, но Священник меня уверил, что это уже не важно, и дружбы тут ждать не стоит.

На мой осторожный вопрос, что же творится за пределами Старобора, Священник ответил просто – то места для Святого Круга, и никому из людей там не быть, по крайней мере при жизни. Я рискнул робко спросить, а не может ли быть такого, что есть и другие места, вроде Старобора, где живут люди, на что получил гневную и очень взволнованную отповедь, что такого быть не может ни при каких обстоятельствах. И если кто так думает, то он идет против Святого Круга, и для всех остальных людей должен считаться еще хуже Волков. Я прикусил себе язык, понимая, что у Священника я нужную мне информацию получить точно не смогу.

А вот что я у Священника получить смог, так это обучение письму и чтению этого самого письма. С чтением было проще – как я понял, каждое слово делилось на звуки, и для каждого звука придумывался специальный индивидуальный значок. Увидишь такой значок на свитке, и знаешь, какой звук над ним скрывается. Нужно лишь запомнить все значки, а их было немало, и можно прочитать то, что написано. Интересно, что слово "Князь" писалось одним значком, окруженным почетным кругом. Через пару занятий я понял, что даже Священник порой путается значках, и время от времени подглядывает в специальные свитки, где все значки перечислены. С письмом было хуже – мне было показано, как нужно держать плуг, насколько сильно надо им давить на свиток, и как часто нужно плуг окунуть в "чернила" – так называлась та самая жидкость, которая на свитке быстро застывала. Но писать получалось у меня не очень, зато отлично получались разного рода пятна. Справедливости ради надо сказать, что писать хорошо я и не