Тот, кто оседлал ветер - Сергей Александрович Самохин

старался. После того, как я за два дня запомнил почти все значки, Священник стал посматривать на меня подозрительнее, и мне пришлось быть неумехой при письме, чтобы его подозрения рассеять.

Что из себя представляет Святой Круг, Священник и вовсе отказался обсуждать. Он сказал, что не дело это обычным людям знать такие вещи, ведь тогда люди сочтут себя ближе к Кругу, чем они есть. После чего неожиданно сообщил, что по его записям выходит, что Круг появляется в небе не случайно, а почти всегда с определенными промежутками времени, если считать дни. На мой робкий вопрос, означает ли это что-то, Священник с гордостью ответил, что, видимо, Святой Круг куда как лучше людей справляется с задачей осматривать свои владения, и делает это действительно аккуратно, всегда вовремя и регулярно.

В общем, не так много мне удалось и узнать. Меня лишь очень заинтересовала карта Старобора, и я пообещал Священнику привозить ему сведения с дальних походов к Волкам, если такие у нас случатся. Священника такое предложение привело в восторг, и он позволил мне карту перерисовать на несколько свитков размером поменьше, чтобы я имел возможность информацию зарисовывать сразу.

Медведь карту одобрил, правда сказал, что она совершенно не точна в том, что касается земель Волков и земель за ними. На мой вопрос, был ли Медведь за Волчьей Твердью, он отвечать отказался, сказав только, что меня это совершенно точно не касается. Очень многие вещи меня совершенно не касались, но от этого только больше дразнили мое любопытство.

Сейчас я, поборов очередной зевок, как раз рассматривал карту, раскрытую у меня на коленях. Карту я уже знал, пожалуй, наизусть, и вообще пора было идти спать, но тут открылась дверь, и ко мне вошел сам сотник.

– Изучаешь? – указал он подбородком на карту. – Верное решение. Поздравляю, тебе предоставляется возможность эту карту дорисовать самостоятельно.

– Когда? – встревоженный и усталый вид Медведя подсказали мне, что хороших новостей у него нет.

– Мы выступаем через час.

– Как через час? У нас же в сотне всего пять или шесть десятков! Мы же ждем новых дружинников.

– Мы встретимся с ними у границы, и там объединимся. Нет времени ждать.

– Это получается… – я все понял, просто был слишком уставшим ,чтобы во все это до конца поверить.

– Да, Волки на нашей земле. Большой армией. Будет война. – Медведь глянул на меня с какой-то тоской, как будто хотел что-то еще сказать, но добавил только. – Мы выходим через час. Собирайся, поход будет долгим.

И вышел, прикрыв за собой дверь. Вот и все, вот и закончилась моя учеба у Священника. По крайней мере, пока мы не вернемся с похода. Если мы вернемся с похода.

Глава 8

Этот поход не шел в никакое сравнение с моим таким совсем недавним первым походом с нашей сотней. Все было слишком не так: нас было слишком мало, настроение у всех было слишком плохое, мы шли слишком быстро, и привалы были слишком короткие. Медведь накрепко замкнулся в себе, и никакого разговора у нас не получалось даже на привалах. По обрывкам услышанных в сотне разговоров я понял, что несколько сотен одновременно выдвигаются к определенному месту сбора, и там будут стараться задержать двигающуюся по нашей территории армию Волков. Ни точные размеры армии Волков, ни даже направление их главного удара были нам, судя по всему, неизвестны. Я знал, что Медведь выслал вперед двоих дозорных, одним из которых был уцелевший в бое на границе маленький десятник лучников, снабдив их двумя запасными лошадьми. Я понятия не имел, сколько нам еще идти, и когда должны вернуться разведчики Медведя, потому просто ждал.

Очередной ночной привал я ожидал со стиснутыми зубами – никогда не думал, что долгая езда верхом на лошади может доставить столько неудобств и причинить столько страданий. Спрыгивая на землю, я не удержался от стона из-за боли в ногах, но не услышал в свой адрес ожидаемых мною смешков – другие дружинники не стонали, но и им наш поход явно не доставлял удовольствия. Как бы мы не торопились, но пробираться ночью по лесам не решался даже Медведь, потому ночи мы проводили на земле, давая отдых телам.

На привалах я ухаживал не только за своей лошадью, но и за конем сотника. Управившись с вытиранием лошадей пучками сорванной травы, дав лошадям попить и нацепив им на морды специальные торбы с кормом, я растянулся на траве, облокотившись спиной об ствол дерева. Сон начал наваливаться на меня мягкой но стремительной волной, когда я услышал голос Медведя:

– Хватит отдыхать. Ты мне нужен.

Проглотив все возможные варианты ответов, от культурных до вполне себе хамских, я с трудом поднялся, постарался подвигать телом в разные стороны, в попытках прогнать сон, и побрел к костру, у которого уже усаживался Медведь.

– Мне нужна карта. Ты же ее перерисовал у Священника? – сообщил Медведь, подождав, пока я усядусь у костра.

Нет, вот это уже было за гранью. Он же специально молчал, пока я садился на землю! Перехватив мой взгляд, Медведь опередил меня:

– Иди, иди. Заодно и проснешься. А то только и делаешь, что спишь. И не вздумай пререкаться с командиром!

Пререкаться я действительно собирался, и мне стоило немалых сил собраться и промолчать. Все же мы в походе, война грядет. Не думаю, что Медведь шутил такими вещами. Поразмыслив об этом, проблема собственной усталости показалась мне уже не такой уж и страшной, и я быстро сбегал до лошадей, где в моей седельной сумке лежали свитки с перерисованными фрагментами карты Священника. Я захватил все, не зная, какой кусок карты нужен Медведю, и вернулся к костру. Вернувшись, я с удивлением понял, что сон действительно слегка отступил. Мне стало любопытно.

– Ну вот, намного лучше. – Медведь явно имел ввиду меня, а не карту. – А то я опасался, что ты меня случайно проглотишь, зевая. Давай-ка найдем тот свиток, на котором изображен тот кусок карты, где мы находимся сейчас.

Я понятия не имел, где мы сейчас, потому просто протянул все свитки Медведю. Он разворачивал их по очереди, говоря "это не то", "это другая сторона", и чаще всего "понятия не имею, где это". Наконец он оставил у себя два развернутых свитка. Я понял, что не них были соседние участки карты.

– Так, смотри. Вот на этом свитке те места, где мы сейчас идем. Вот тут – видишь? – вот тут проходит граница. Можешь ее тоже нанести, кстати. Просто линию