Тот, кто оседлал ветер - Сергей Александрович Самохин

со Священником, то только хмыкнул, и неожиданно высказался в том духе что "чего-то ты долго собирался". Как будто я мог попасть к Священнику раньше, учитывая те события, которые катились по мне колесом в последнее время. Я быстро справился со своими дневными обязанностями, а от занятий на "боевой площадке" я и вовсе был освобожден. Потому, наскоро перекусив что-то вроде обеда, я пошел в церковь. Нашел быстро – Город был застроен достаточно предсказуемо, да и план улиц, по которым мы проходили с Медведем, осел у меня где-то в голове. Впрочем, такое здание, как церковь, нашел бы любой заезжий человек – выше церковного шпиля с кругом, зданий в Городе не было.

Я слышал, что двери в церковь никогда не закрываются – даже во время войны. Церковь считалась каким-то особенным местом, на которое не посягали даже грабители – так мне объяснял Орвин. Я не очень понимал, что такого было в церкви, что могло отпугнуть, например, Волков, но решил, что это не столь важно. По словам того же Орвина, в церковь мог прийти любой человек. На мой вопрос "зачем?" Орвин ответил туманно "подумать о своей жизни". Потом пояснил, что многие разговаривают со Священником, рассказывают ему свои опасения, а он дает им всем советы. Получается, что Священник – умнейший в городе человек. Когда я сказал об этом Медведю, он посмеялся, но сказал, что логика в моих мыслях определенно есть.

И вот сейчас я робел. Вроде и можно зайти, а вроде и страшновато. Если Священник такой умный, то он может сразу разглядеть во мне мою тайну. И кто знает, как он поступит – наша ночная беседа с Медведем была очень свежа в моей голове. С другой стороны, у меня есть только один план, а значит, нужно ему следовать. Я вздохнул, потянул на себя тяжелую створку двери, и вошел в полумрак.

Весь первый этаж оказался одним залом, в центре которого стоял странный стол, а по стенам зала импровизированным кругом располагались многочисленные стулья, сейчас пустующие. Посередине стола вертикально стоял вырезанный из дерева большой круг, с какими-то веточками вокруг него. В зале горело множество свечей. Человека в темной одежде я сперва не заметил, но услышал его шаги в тишине – он представился помощником Священника, и вежливо поинтересовался, чем он может мне помочь. Я сказал, что ищу самого Священника, надеясь, что этот помощник не будет меня пытать, зачем он мне. Помощник сказал, что Священника я найду этажом выше, и сразу потерял ко мне интерес, вернувшись к подметанию и без того чистого пола.

Лесенку, ведущую вдоль одной из стен вверх, я разглядел не сразу – она была скрыта за большим массивным деревянным шкафом, стоящим за рядом стульев. Убедившись, что помощнику до меня нет дела, я решительно направился к лесенке, и поднялся по крутым узким ступенькам на следующий этаж. Открыв совсем обычную деревянную дверь наверху, я оказался в маленькой прихожей, в которой были еще три двери и в углу стоялодин стул. Прихожая освещалась двумя совсем тусклыми свечками, да тем светом, который шел из приоткрытой двери справа от меня.

Пройдя через эту дверь, я оказался в довольно большой и светлой комнате, которая привлекла мое внимание красивыми высокими окнами, выходящими явно на церковный двор, и огромным количеством мебели, которым эта комната была буквально забита. Тут был и стол, на котором грудами возвышались кипы светлых листков, про которые мне рассказывал Орвин, называя их свитками. По углам стола стояли оплывшие свечи в подсвечниках, какие-то кувшины, и другие, совсем непонятные мне вещи. Массивный стул около стола был отодвинут в сторону, и на его спинку был наброшен дорожный плащ темно-серого цвета. Прямо передо мной стояло два стула поменьше, а рядом с большим столом притаился совсем маленький столик, на котором и одному пообедать было бы тесно. Но главной мебелью тут были шкафы. Шкафы занимали почти все свободные стены, один шкаф стоял между окнами так, что даже частично их загораживал своими углами. Некоторые шкафы были раскрыты, как будто в них что-то искали, некоторые важно стояли закрытыми.

Я все еще оглядывался вокруг, теряясь в таком количестве деталей, когда ко мне подскочил Орвин, вынырнув откуда-то из-за массивного, почти черного шкафа.

– Ооо, ну вот и ты! Я думал, ты попозже придешь.

– Да я управился побыстрее. – почему-то начал оправдываться я. – А заниматься мне пока нельзя, с моей раной. Ну и вот.

– Да ладно, так даже лучше! – улыбнулся Орвин. – Священник сейчас придет, он к себе в комнату пошел. Не в духе он сегодня что-то.

– А почему не в духе? – спросил я, начиная опасаться, не зря ли я сюда вообще заявился.

– А кто его знает? – пожал плечами мой друг. – Его настроение не всегда можно объяснить. Порой…

– Порой бывает так, что нерадивые ученики с утра умудряются мое настроение испортить, а потом старательно делают вид, что ничего не произошло! – вдруг раздался голос за моей спиной.

Я обернулся, и увидел в двери высокого пожилого человека, одетого в белую рубаху, и светло-серую накидку до пола поверх нее. Волосы Священника были почти все седые, лишь местами седину прорезали черные пряди. Из-под седых кучных бровей смотрели пронзительные карие глаза. Голос главы церкви был неожиданно крепкий, и слегка ворчливый.

– А вы, молодой человек, видимо и есть тот самый Крис, о котором мне рассказывал Орвин? – спросил Священник меня. – Оруженосец нашего Медведя, если не ошибаюсь.

– Да, это я. Нет, вы не ошибаетесь. – для верности я ответил на оба вопроса.

– Ну и славно! – вдруг улыбнулся Священник, и прошел мимо меня к своему столу. В руках у него была тонкая стопка чистых листов. – А то еще немного, и я вашего друга Орвина выкинул бы на улицу.

Я с тревогой обернулся на Орвина, но он лишь делал страшные глаза и улыбался.

– И нечего тут улыбаться! – прервал его Священник. – Иди и принеси нам морса из подвала. А мы с Крисом пока побеседуем.

Орвин исчез за дверью, а я аккуратно сел на маленький стул, на который указал мне Священник. Внутренне я весь подобрался, ожидая подробных расспросов, и думая, как из них выкрутиться, не сболтнув лишнего. Но Священник меня удивил – он начал меня расспрашивать о той самой стычке с Волками, приключившейся недавно. Я рассказывал, а он водил большим тонкой странной палочкой по листку перед собой, время от времени обмакивая палочку в маленькую бутылку с черной жидкостью, которая стояла на столе. Палочка оставляла