Тот, кто оседлал ветер - Сергей Александрович Самохин

Хоть я и знал от Медведя, что ее мои похитители не тронули, но встретиться с ней сейчас было особенно приятно. Я не забыл всего, что она для меня сделала. А после моего ранения мой долг перед Марией только вырос, хотя она так не считала и злилась, когда я об этом заговаривал. Я решил ее не злить хотя бы сегодня.

– Привет, Мария. Спасибо за отвар – очень вкусно. – Я осторожно поставил пустую плошку на стол. – Я, пожалуй, пойду прогуляюсь. Чувствую себя получше.

– Бегом, все бегом, все в спешке. – Нарочито строго пробормотала Мария, подходя ко мне и осматривала мое плечо. Она потрогала пальцами рану, чуть понажимала, и я постарался не сильно морщиться от боли. – Всего три дня прошло, как я наконечник вынула, а ты уже…

– Так ты так мастерски его вынула, что рана быстро заживает.

– Да, говорить ты и вправду научился. – покачала головой Мария, но глаза ее улыбнулись. – Впрочем, Медведь мне рассказывал, в каком ты состоянии прибыл в город. Сказал, что тоже быстро на тебе все зажило.

– Ну, меня это все только радует. – неопределенно помахал рукой я. Я не знал, что Мария думает обо мне и о том, как я оказался на Староборе. – Кстати, как Медведь? Мне показалось, или я слышал его голос, когда ты меня лечила? У нас был бой…

– Он в порядке. Ему досталось, но не в первый, и не в последний раз. Он сам тебя и притащил сюда. А про бой ты лучше у него у самого спроси.

– Он приедет? Когда?

– Обещался сегодня. А там видно будет.

– Хорошо. Я почти ничего не успел понять… Все было быстро. Вот и на Волков посмотрел.

– Волки как Волки. Такие же, как и князевы дружинники. Особенно, когда раненые.

– Ты и раненых Волков видела? – удивился я.

– Крис, в Третью Войну я такое видела… И живых, и мертвых, и тех, кто еле-еле балансировал на грани. И мертвые тогда настолько по количеству выигрывали у живых, что я старалась спасти всех, все зависимости от того, к кому кто себя причисляет. Волки тоже люди, как это не странно звучит.

– Ты порой говоришь, как Медведь.

– Я сомневаюсь, что он может сказать что-то такое же умное, как я. Ему лишь бы мечом помахать. А если вдруг у него случайно и получится что-то разумное, так это потому, что мы оба многое видели, и знаем, что жизнь не так проста, как нам всем хотелось бы.

– Да уж, это правда. – теперь задумался я.

– О доме думаешь? – вдруг спросила Мария.

Это было так неожиданно, что я не знал, что ответить.

– У всех есть дом. – продолжила она, глядя на меня. – И неважно, где он, и как далеко он, но не стоит о нем забывать. Не стоит забывать, кто ты, и кто твои предки. Стоит помнить, что они любят и ждут тебя.

– Мой отец… Он мертв. Скорее всего…

– И что? Скорее всего… Значит, может и не мертв. А если и мертв, это не должно тебе мешать помнить о нем. И о матери.

– Это… Ты к чему это? – глупо спросил я.

– К тому, что не нужно бояться. Не нужно бояться узнавать правду. Не нужно стыдиться своего прошлого, каким бы оно не было. Нужно делать так, чтобы будущее было лучше.

– А сейчас ты говоришь, как говорил мой отец.

– Ну значит он тоже не глупым человеком был. – усмехнулась Мария.

– Ты не спросишь меня, как я сюда попал? – спросил я, глядя Марии в глаза.

– Нет. – спокойно ответила она. – Не спрошу. Придет время, и ты мне расскажешь сам, может быть. Или не расскажешь. Это ничего не изменит. Что было – не изменить. Изменить можно то, что происходит сейчас, и что будет происходить. И вот этим я как раз и занимаюсь.

– Спасибо.

– За что? – искренне удивилась Мария.

– За то, что веришь в меня. За то, что помогаешь, лечишь вот… За все.

– Мда, а ты и вправду научился говорить. – Мария улыбнулась еще раз, и вышла из комнаты.

Медведь приехал, когда начало темнеть. Сперва я услышал стук копыт, и вскоре в дом вошел сам сотник. Кивнув Марии так, как будто они расстались час назад, Медведь подошел ко мне.

– Я думал, ты побыстрее восстановишься. Что-то ты тянешь в этот раз. Три дня уже прошло.

Мария фыркнула, картинно закатила глаза, и вышла из дома. Медведь старался выглядеть веселым, но был серьезен. Этот его вид я уже понимал.

– Что с сотней? С другими? – я спросил первое, что пришло в голову.

– Хороший вопрос, правильный. Жалко, что у меня нет на него хорошего ответа. Сотни больше нет. Более половины людей уйти не смогли, а некоторые из тех, кто ушел, потяжелее тебя ранены были.

– А где они? Раненые, в смысле.

– Как где? В Городе, понятное дело. Тут у Марии во время войны бойцов лечили, разных бойцов. Потому что больше негде было…

– Да, она рассказывала.

– А сейчас пока войны нет. Потому раненых лечат в Городе. В основном. А тебя я сюда привез, чтобы… В общем, мне так спокойнее.

– Но… А что сейчас будет с нами? Со мной? Если сотни больше нет?

– А что с тобой? Ты головой ударенный, это да. А так – ничего, когда не бегаешь по полю под ногами у коней.

– Я не в этом смысле.

– Да я понял. Для тебя ничего не изменилось. Ты мой оруженосец, этого Князь у меня не отнимет, поверь. А сотня… Это мы поглядим, потолкуем. Может, с какой другой покалеченной сотней объединят, да только нет пока покалеченных, кроме нас – в мирное время живем. В общем, пока рано говорить.

– А мы тогда…

– Возвращаемся в Город, естественно. Ты при мне, заниматься боем я тебе пока запрещаю, да после такого ранения нормальные люди долго еще меч в руках держать не могут.

– Я, наверное, пока и не могу. Не пробовал.

– И не пробуй. Пока не пробуй. Посмотрим, что будет.

– Медведь, что это было? Я имею ввиду тот бой. Это был же не простой патруль Волков, верно?

– Верно. Две или три сотни, как я прикинул. Это не был простой патруль. А вот что это было – пока непонятно. Князь в те края нужных людей послал. Негромких, незаметных людей, но с хорошим зрением, и с хорошим слухом. Нужно подождать, что они выяснят. Но я чую, что мы задели что-то важное. Потому нужно наслаждаться мирным временем, пока оно еще есть.