Тот, кто оседлал ветер - Сергей Александрович Самохин

Медведь в этот раз молчал долго, и я уже подумал, что он и вовсе не ответит. Но он проговорил:

– Справедливый вопрос. И однозначно на него нельзя ответить. С одной стороны, я очень много видел в этой жизни. Я прошел Третью Войну от дружинника, потом до десятника, и в конце войны стал сотником, когда оказалось, что из сотни почти никого и не выжило. Я видел и смешное, и страшное, и очень странное. И понял, что вот такая обычная, рутинная жизнь мне не интересна. Я лучше буду гонять Волков по границе, чем сидеть в теплой комнате в Городе. Это одно. Но есть и второе.

Медведь опять сделал паузу. Он напряженно думал, что мне стоит говорить, а что – нет, вдруг понял я.

– Есть и второе. Те, кто придерживается этой идеи, ну, что кроме Старобора есть, например, твой Вильм, а может и другие места, говорят, что люди с таких других мест должны отличаться от нас.

– Ну, это неправда. Я такой же, как все.

– Я не говорил, что они должны сильно отличаться. И в чем-то ты не такой же, как все, как мне кажется.

– Ты про тот бой на занятии? – догадался я. – Вот и твой другой дружинник тоже у меня допытывался! Да я же ничего такого не сделал, я же просто…

– Кто допытывался? – перебил меня Медведь.

– Ну, я не знаю, как его зовут. Такой, седой уже. Шлем у него странный, с животным странным сбоку…

– Буря. – не спросил, а сказал Медведь. – Конечно, он заметил. Это мой лучший боец. А может, и лучший боец Князя. Плохо, что он заметил. Но этого следовало ждать. Ладно, я что-то придумаю.

– Мне следует ждать от него беды? – напрягся я.

– Надеюсь, что нет. Он хороший человек, предан дружине и Князю всей душой. Он один из тех, кто прошел со мной всю Третью Войну. Будет очень плохо, если он станет опасен. Но это моя забота. Сейчас тебе ничего не угрожает, я уверен.

После этого разговор увял сам собой. Медведь погрузился в свои мысли, я – в свои. И было о чем подумать, на самом деле! Оказывается, кто-то знает, что есть другие места, вроде Вильма! Может даже есть другие люди, которые попали сюда с Вильма! А что, если мой отец тут?? Мысли разъедали меня изнутри, я все время шевелился, и Медведь одергивал меня уже строго и не в шутку. Приходилось гасить в себе эмоции. Я верил Медведю. Я видел, что он не все мне сказал, но сказал многое. Если есть тот, кто знает больше, то я его найду, а Медведь мне поможет. Если есть способ вернуться на Вильм, то я его узнаю.

Я представил себя опять на Вильме, и немного погрустнел. До чего же наша жизнь там была никчемной. И как прав был отец, говоря, что это не может быть все. И как же я его тогда не понимал… Но нет, я вернусь за всеми. За Синой, за Эреном, даже за мамой, возможно. Я приведу их сюда. А если не приведу, то расскажу о том, что узнал. И мы вместе сможем сделать что-то. А если мы попадем сюда, то Эрен станет служить в дружине. Сина… Пока не знаю, но Медведь что-нибудь придумает. Может, мы даже станем с ней жить вместе. На этом моменте я вдруг вспомнил эту странную Крапиву из трактира, и только неимоверным усилием воли смог прогнать ее образ.

Как только вернемся из похода, надо действовать. Нужно зайти к Священнику, он может что-то знать, только расспрашивать его надо осторожно, незаметно. Нужно… Что еще нужно, я пока так и не придумал. А скоро и Медведь пихнул меня в бок, и я увидел, как следующая смена дозорных ищет нас на полянке.

Глава 5

Граница наших владений и владений Волков ничем не отличалась от тех бесчисленных лесных опушек, которые мы проезжали на своем пути. Я даже расстроился – все ждал чего-то особенного, заметного и опасного. Мне не сразу удалось понять значение слова "граница", Медведь мне несколько раз объяснял, зачем эта самая граница вообще нужна, потому я с волнением ожидал эту самую границу увидеть вживую. И ничего. Обидно даже. Даже больше – я бы ни за что не догадался, что мы на границе, если бы Медведь мне об этом не сказал.

Сейчас мы двигались настороженной колонной вдоль границы, по "нашей" стороне. Дрема пропала у всех, оружие и щиты были передвинуты поудобнее, так, чтобы их легко и быстро можно было использовать. В головной дозор Медведь послал аж пятерых, и пятеро других всадников были где-то позади нашей колонны, они присматривали за тем, чтобы на нас не напали сзади. Я тщетно всматривался в лес на той стороне солнечной поляны, желая увидеть затаившихся врагов. Никого, только деревья слегка шелестят на ветру.

Длительную тишину прервал негромкий шум копыт – от головного дозора прискакал один из дружинников и, подъехав к сотнику, негромко доложил, что впереди замечен отряд Волков.

– Сколько их? – сразу спросил Медведь.

– Пока непонятно, видели примерно десяток. Идут как мы, вдоль границы, но по своей стороне. Идут не таясь, вооружены.

– Вас заметили?

– Думаю, нет. Ну, или не подали виду, если так. Но я почти уверен, что нас не заметили. У нас была лучшая позиция.

– Ясно. Колонне стоять.

Это Медведь негромко произнес в сторону ехавшего за ним того самого десятника по имени Буря, который подходил ко мне на тренировочной площадке.

– Засада. – Так же негромко то ли спросил, то ли сказал Буря.

– Возможно. Даже очень возможно. Поеду посмотрю, всем ждать меня, приготовиться ко всему.

Буря тихо свистнул по особенному, и колонна задвигалась в непонятном мне перестроении. Медведь махнул мне рукой, чтобы я следовал за ним, и мы неспешно тронули коней чуть вперед, в сторону головного дозора. Дозор я смог заметить, только когда мы к ним приблизились шагов на двадцать – даже сидя на лошадях дозорные неплохо маскировались в густом кустарнике у опушки. Медведь коротко и совсем тихо поговорил с двумя из них, посмотрел на ту сторону, где уже никого не было, и дал мне знак возвращаться. Добравшись до сотни, он подозвал к себе Бурю и еще несколько десятников. Поскольку меня никто не прогонял, то я остался рядом, слушать.

– …пока непонятно, то ли головной