Тот, кто оседлал ветер - Сергей Александрович Самохин

– Я все сделаю. – кивнул я, гадая, закончен ли наш разговор.

– Знаешь, почему я тебе разрешил попробовать подраться без шлема и щита?

Я не знал. Но мне понравилось. Впрочем, я не спешил с ответом.

– Ты быстро учишься. – кивнул Медведь, и впервые за сегодня улыбнулся. – И разговаривать, и драться. И молчать, что порой ценнее предыдущий двух умений. И именно поэтому я тебе разрешил биться только с мечом, что против правил, вообще-то. Что скажешь? Теперь можешь говорить свободно.

– Мне понравилось. Мне так удобнее. Щит тяжел, а шлем закрывает обзор.

– Щит спасает тебя от стрел лучников. А шлем – от смерти, даже после легкого удара по голове.

Про луки я уже слышал, и видел, как тренируются наши лучники. Тоже не самые точные и быстрые орудия, эти луки. Но если уже попадают, то да, выглядит серьезно. Свой аргумент, что ударов по голове лучше бы избегать, я проглотил. Почему-то подумал, что Медведя эта фраза не впечатлит.

– Но скорость и подвижность, с которой ты двигаешься налегке… Мне тоже понравились. – задумчиво продолжил Медведь. – Есть в этом что-то такое…

– Я думаю, что я могу еще лучше. Я только в первый раз попробовал. Еще пока непривычно.

– Я почти уверен, что ты можешь лучше. Вот это как раз и… Ну да ладно. Как я и сказал, я никогда не допустил бы в строй дружинников человека без щита и без шлема. Но твое место и не в строю. Потому, я хотел бы, чтобы ты занимался и дальше так, с одним мечом. Когда вернемся с похода, подберу тебе соперников сам.

– А что с Горином? Я могу дальше с ним заниматься? – осторожно спросил я.

– Не думаю, что это хорошая идея. Горин далеко не лучший воин моей сотни, но в паре стычек он уже побывал. И неплохо себя показал. А тут его гонял по площадке какой-то юнец. Он не злой, обычно, но этого он не забудет. И вряд ли он может тебя чему-то научить.

– Ну, он уже сегодня не очень меня щадил.

– Я видел. И все равно не стал останавливать бой – деревянным оружием он бы тебя не убил, и мне было интересно посмотреть, сумеет ли он тебя достать.

– Не сумел.

– Не сумел. – кивнул Медведь. – Но не будь таким самоуверенным. Как я и сказал, Горин далеко не лучший. А сейчас иди. Приготовь все. И помойся! И потом в моей комнате чтоб вычистил весь ковер от песка, который ты принес!

Последнее предложение Медведь крикнул мне уже в спину, когда я спешил в свою каморку, находящуюся рядом с комнатой Медведя. Поначалу я очень боялся, что мне нужно будет ночевать в общих казармах сотни – я прекрасно знал, как большая часть солдат ко мне относится. Но мне повезло – как своему оруженосцу, Медведь выделил мне отдельную комнату рядом со своей. Комната была совсем маленькая, несколько шагов в ширину, но – своя. Кровать, простой стол, табурет, и сундук для снаряжения – а больше места в комнате и не было. Но для меня это была настоящая мечта.

У себя в комнате я быстро скинул с себя кожаный нагрудник, и с облегчением выпрямился. Некоторые дружинники надевали еще специальную защиту для ног, да еще и наручи. Я не представлял, как они во всем этом могут вообще двигаться. Сквозь маленькое окошко, выходящее как раз на площадку, я выглянул во двор. У огромной бочки с водой уже было почти пусто, остальные дружинники уже помылись, потому я побежал по лестнице вниз, у самой площадке на рефлексе увернувшись от дородного дружинника, который почему-то не ушел.

– Стой. – окликнул он меня. – Не собираюсь я тебя обижать.

Я даже не знал, как этого бойца зовут. Он был уже в годах, один из опытнейших десятников Медведя. Он действительно меня никогда не обижал, и я был уверен, что он не знал о моем существовании вообще – он никогда меня не замечал. На занятиях он всегда бился в группе опытных воинов, которые сражались так, что земля тряслась.

– Где ты научился так двигаться? С оружием?

– Нигде. – честно ответил я. – Мне нужно было защищаться. Горин сильнее меня, но я быстрее, и в этом мой единственный шанс. А со щитом моя скорость пропадает.

– То, что ты быстрее почти любого из нас, я заметил. – спокойно сказал дружинник, и я удивился. Когда это он такое заметил? Не видел я, чтобы он наблюдал за моими занятиями. – И поверь мне, мальчик, нельзя нигде научиться двигаться с оружием вот так.

– Но я не обманываю!

– …а просто не говоришь всей правды. – прервал меня мой собеседник. – Имеешь право, наверное. Но знай, что я буду за тобой присматривать. Ты можешь иметь свои тайны, но я должен понимать, что за человек оруженосец моего сотника.

Дружинник развернулся, и пошел в казармы, оставив меня одного на площадке. Я не мог понять, почему мое сегодняшнее занятие вызвало такое внимание. Я ничего необычного не сделал, Горин тоже вроде нет. Вопросы, загадки, тайны. Я махнул рукой на все эти странности, и пошел заниматься нелюбимым делом – мыться.

В походе я участвовал впервые. И самые первые шаги вызвали у меня далеко не самые приятные воспоминания. Дело в том, что вся сотня выдвигалась на лошадях. И хотя мне выделили самую спокойную и самую медленную лошадь, на которой я уже примерно неделю учился ездить, поход с самого начала напомнил мне о том способе, каким я попал в город: будучи переброшенным через седло, еле живым. Я без устали крутил головой по сторонам, пока мы выезжали из Города, а потом медленно тянулись вдоль озера к лесу. Погода стояла отличная, и виды вокруг для меня были все еще в диковинку. С того времени, как Медведь взял меня к себе оруженосцем, я теоретически имел право выходить в город в свободное время. Практически же, свободного времени у меня не было. Верховая езда, занятия на мечах, бесконечные уборки комнат Медведя, обучения уходу за различным снаряжением и за лошадьми: все это настолько заполнило мои дни, что я уже и не помнил, спал ли я вообще.

И я соврал бы, если бы сказал, что мне все это не нравилось. Ну, разве что это глупое правило с мытьем… Мне нравилось чистить оружие Медведя, и его броню. Он и сам их содержал в чистоте и порядке, потому мне не приходилось выбиваться из сил