Тот, кто оседлал ветер - Сергей Александрович Самохин

различал силуэт шагающего впереди Медведя. Шагал он неслышно и аккуратно, и я в очередной раз удивился этому умению, так несочетающемуся с его громоздкой внешностью. Отправив в лагерь скучающий на небольшом пригорке дозор первой смены, Медведь прежде всего сразу перебрался в небольшой, заросший сырым мхом овражек. Обзор отсюда был не так хорош, и я вопросительно поднял брови.

– Оттуда вроде и видно лучше, да только и дозорные как на ладони. – негромко объяснил Медведь. – Мы на нашей земле, пока далеко от границы, но поход есть поход, и вести себя всегда надо так, как будто вокруг враги. Потому что всегда может оказаться, что так оно и есть. Сейчас еще больше стемнеет, и шагах в двадцати будет ничего не разглядеть. Но если кто-то пойдет через эту поляну, то мы их увидим, а они нас – нет.

Я невольно сравним Медведя с отцом. Тот тоже любил все объяснять подробно, в деталях. Я внутренне подобрался, и подготовился к разговору. Он будет, в этом я не сомневался.

– Ну, теперь ты можешь поведать мне свою историю. – только через несколько минут нарушил молчание Медведь. – Не то, что мне было раньше неинтересно, но я подозреваю, что разговор у нас будет не коротким, и не простым.

– Я… Я хотел спросить. Рассказывать все, как есть? Будет очень… странно звучать.

– Если бы я не подозревал, что твоя история – особенная, то я не стал бы тратить свое время на нее. Уж поверь мне, странных историй я наслушался вдоволь в жизни.

– Хорошо. Тогда так. Я родился и вырос нa Вильме. Вильм – он совсем не такой, как Старобор, он сильно меньше, но не только. Еще там…

В общем, я рассказал все. И про отца, и про нашу простую жизнь, и про резак с неба, и даже зачем-то про деда. Про то, как я сюда попал, я рассказал только то, что помнил. Сказав честно, что понятия не имею, где я сейчас нахожусь. Рассказ мой я готовил давно, потому говорил действительно долго. Медведь почти не перебивал, только порой задавал короткие уточняющие вопросы. И ни разу не засмеялся, к моему облегчению и воодушевлению.

– Этот резак, который вы нашли… Это был нож, как думаешь?

– Да, думаю – да. Без рукоятки только, как будто. Из цельного куска металла.

– Так часто и тут делают. Просто потом на рукоятку приделывают деревянные или костяные щеки, чтобы нож удобнее в руке был. А во втором камне, значит, была руда… Не дай рыбу, но дай удочку…

Последнего предложения я не понял. Что такое "удочка" я не знал. Но нетерпение раздирало меня уже на каком-то невозможном уровне.

– И все? И это все, что ты хочешь спросить?

– Почему же? Много чего хочу. Но этот нож… Интересно. Как думаешь, как он к вам попал?

– Да святой круг с ним, с этим ножом! – горячился я. – Ты совсем не удивился моей истории! Ты что-то знаешь о Вильме?

– Ты со Святым Кругом поосторожнее. – строго ответил Медведь. – Не твой это Круг, вот и не поминай его почем зря.

– Да просто… Просто, если бы мне сейчас кто-то такую историю рассказал, то я сам бы ни за что не поверил. Я уже сам порой начинаю себе не верить. Вдруг я и вправду "головой ударенный"?

Медведь помолчал, и я его не прерывал.Всем нам порой нужны такие паузы, чтобы подумать. Я уже знал, что в простой беседе Медведь за словом в карман не лезет, говорит сразу, и чаще всего очень правильно говорит. А вот по серьезным темам Медведь любил подумать. Как будто взвешивал слова во рту. Я очень хотел научиться так же, только у меня пока не очень получалось.

– Про твой Вильм я узнал вот сейчас, от тебя. – спокойно и тихо проговорил сотник. – Но про то, что Старобор может быть не единственное место, где живут люди, ходят некоторые слухи. Их тут не очень приветствуют, эти слухи, так что не вздумай никому ничего такое болтать и уж тем более рассказывать о себе.

– Я Орвину рассказал…

– Орвину? Это который у Священника прислуживает? Ну, он считается дурачком, ему можно.

– Считается?

– Именно что считается. Он хитрый малый. Вот ты сам, ты считаешь его дураком? На самом деле? Ты же уже разобрался, что означает слово "дурак"?

– Я не знаю. – я растерялся. – Нет, наверное.

– И я нет. Он знает, и ладно. Мария либо знает, либо догадывается. Я знаю. Это уже много. Больше никому знать не надо.

– Но если такие слухи ходят, то значит я такой не единственный? И значит, можно как-то попасть обратно?

Эти две мысли пришли мне в голову одновременно, и полностью завладели моим сознанием.

– На оба твои вопроса я не знаю ответов. Я не очень много знаю о том, как все устроено. Раньше я был уверен, что такие разговоры – просто глупости и байки. Но, когда Мария обратилась ко мне, рассказав, как она тебя нашла, то я решил все проверить сам.

– И что? – глупо спросил я.

– И то, что по твоему рассказу выходит, что разговоры те не такие уж и байки. Я не много знаю сам, но… но возможно знаю, кто может знать больше.

– И кто?

– Тебе пока рано это знать, тем более, что добраться до этого человека совсем не просто. Но я попробую что-то разузнать. Уже пробую.

– Подожди… Если все это может быть правдой, то почему не рассказать об этом Князю? Если он такой хороший, как ты говоришь, то он может намного больше, чем ты. У него больше этой, власти.

– Власти у него хватает. – поморщился Медведь. – И такая мысль у меня тоже была. Но… Я пока не уверен, что это хорошая идея. Видишь ли, эта власть может сыграть в этом случае и против тебя.

– Как это?

– Например, если Князь решит, что мы с тобой придумали все это. Тебя скорее всего выгонят, а мой авторитет сильно пошатнется. А если Князь решит, что мы говорим правду, то где гарантия того, что такая новость ему понравится? Или может он решит оставить все, как есть сейчас, и не плодить смуту в головах идеями о других местах? И что тогда с нами случится, можешь предположить?

Я предположить мог, и замолчал, потрясенный. Стал обдумывать, насколько тяжелее стал мой секрет. Раньше я боялся просто прослыть дураком, а сейчас… Но что-то мне еще не давало покоя. Какая-то очевидная мысль…

– Погоди, Медведь. Если все так, то зачем тебе все