Тот, кто оседлал ветер - Сергей Александрович Самохин

Я молчал, стараясь придать себе как можно более виноватый вид. И чего он так взъелся, мы же победили. Враг бежит, и все оказалось намного легче, чем я себе представлял. Правда, только сейчас я увидел, что по центру, справа от нашей сотни, бой в самом разгаре – там соперника было побольше, и они пожалуй даже чуть теснили наших, пробиваясь к гребню.

– Всех вернуть, всех вернуть! – крикнул Медведь тем воинам, которые были рядом, и некоторые из них сорвались вниз по холму, к нашим преследующим врага всадникам.

– Мы побеждаем? – рискнул спросить я.

– Побеждаем? – Медведь взглянул не меня каким-то совсем безумным взглядом. – Нас сейчас разгромят!

Он схватил меня за плечо, и развернул лицом к полю боя, указав мечом куда-то вперед. Только сейчас я обратил внимание, что на противоположном гребне холма, из-за которого нас атаковали Волки, собирается новая группа Волков, и их там было никак не меньше сотни. Атаковать они пока не спешили, просто смотрели, как наши бойцы добивают их сородичей. Почему они не атакуют? Внезапно послышался топот копыт где-то позади нас, и дружный рев сотни глоток наших бойцов. Обернувшись, я увидел, как соседний гребень переваливает резервная сотня, включаясь в бой по центру, как раз там, где помощь действительно была нужна. Я про себя с облегчением и гордостью подумал, как все хорошо разыграл Утес. А он мне поначалу не понравился. Кто-то рядом со мной негромко сказал:

– Сотня Уйдена вступает. Резерв в бою. Наши возвращаются вроде.

Я глянул вниз, и увидел, что наши воины больше не преследуют врага, а торопливо взбираются на холм, стараясь как можно скорее присоединиться к нам. Почему же Волки нас не атакуют тут? Через несколько минут наша слегка потрепанная сотня уже была опять в сборе, и десятники принялись подсчитывать потери. Медведь не говорил ничего, всматриваясь в центр, где нашему резерву поначалу удалось отбросить врага назад, но сейчас бой кипел в небольшой долине под холмами, и было совершенно невозможно понять, кто побеждает. Я чуть было не спросил, почему бы нам не помочь центру, но сам сообразил, что тем самым мы подставим спины врагам напротив нас. И я совсем не хотел проверять, будут ли они также ждать, или от такого подарка не откажутся. Вдруг со стороны нашего походного лагеря прискакал взмыленный всадник.

– Прорыв с тыла! Волки пробрались вокруг озера!

– Где Утес? – голос Медведя вдруг сделался совершенно спокойным, чем напугал меня до чертиков.

– Не знаю! Видел, что он собрал своих вокруг себя – куда-то поскачут.

Медведь глянул в сторону нашего лагеря – мы были далеко, и я там ничего не увидел. Потом Медведь обернулся на холмы, и негромко скомандовал:

– К бою. Затормозить их, потом медленно отходим к лагерю. Там место поуже, постараемся задержать их там.

Я глянул на холм напротив нас, и увидел, что ожидающий враг пришел в движение, и темным языком начал спускаться со своего холма в нашу сторону. Мало того, на центр тоже надвигался резерв Волков. "Вот сейчас нужно бояться!" подсказала моя голова, но я ее не услышал, застыв рядом с сотником. Остальные воины быстро организовывали некое подобие двух шеренг на гребне, десятники выкрикивали приказы, опять мимо нас торопливо прошли лучники, а я лишь смотрел на приближающегося врага, и как-то спокойно понимал, что этот бой нам не выиграть.

– Надеюсь, центр сможет отойти назад. Уйден бывал в таких передрягах, он сообразит. – сказал Медведь, обращаясь то ли ко мне, то ли сам к себе. – Сейчас не пропадай, сейчас будет туго. Остановим их здесь, на гребне, и будем отступать. Если отступим сейчас, то они нас на скорости просто сомнут.

Он говорил так тихо и спокойно, как будто объяснял, как правильно застегивать нагрудник. Первый залп лучников. Я же только что это все уже видел. Второй залп, несколько судорожный, поспешный и нестройный. Как только лучники выстрелили в третий раз, мы двинулись навстречу врагу. "Все это уже было, только что было" – только эта мысль снова и снова крутилась в моей голове. Я поднял меч, и почувствовал, как болит кисть – похоже, что все же первый же удар ее травмировал. Как сейчас драться? И куда пропала та волна, которая вела меня по бою так, что я не сомневался и не задумывался ни о чем?

Медведь как почувствовал мое состояние, выдвинувшись чуть вперед. Я хотел было найти в себе силы возмутиться этим, и поравняться с ним, встретив врага одновременно, но ничего не сделал. Как будто посторонний зритель, я увидел вновь, как сталкиваются ряды всадников, как Медведь ударом меча не убивает, но выбивает из седла Волка, и тут же парирует другой удар. Как мимо меня проскакивает один враг, второй уворачивается от моей неуклюжей попытки напасть, и сам едва не сносит мне голову своей атакой. Его отвлекает кто-то из нашей сотни, а я все смотрю и смотрю на этот бой со стороны. Вот заревел что-то Медведь, наша сотня дрогнула, и начала пятиться назад. Медведь оказался рядом со мной, весь залитый кровью, непонятно – своей или чужой. И вот мы уже отступаем с холма вниз, к озеру, а враг теснит нас, наседает. Я успел подумать, как странно быстро мы поменялись ролями, парируя мечом атаку какого-то яростного пожилого Волка. То ли моя рука ослабла, то ли удар врага был так силен, что я смог лишь замедлить его лезвие, принять тяжесть удара на свой клинок, и мой собственный кулак с зажатым в нем мечом обрушился под напором атаки воина мне же на лицо. Мне показалось, что я врезался в скалу: в ушах зазвенело, но боль привела меня в чувство. Я дернул коня в сторону, уходя от второго удара, сам рубанул вперед, не достал, но заставил соперника отпрянуть. Рядом Медведь рубился сразу с двумя всадниками. Мой соперник опять атаковал, опять так яростно, что чуть не выбил у меня меч из рук, и когда он замахнулся для очередного удара, я рванул поводья на себя, и удар пришелся на голову моего коня.

Каким-то чудом я успел выдернуть ногу из стремени, и даже упал на землю не больно. Один глаз заливала кровь из раны где-то на голове, мешая мне видеть. Что-то крикнул Медведь, но я уже прыгнул вперед, оказавшись у своего соперника за спиной, и чуть не попав под удар копытом какого-то взбрыкнувшего