Погоня за прошлым - Вадим Фарг

— Дальше пройдёт только отмеченный, — проскрежетал его синтезированный голос.

— Я пойду с ним! — резко заявила моя спутница.

Окуляр Технопророка переместился на Ани.

— Ты… — голос замолчал на секунду, сканируя её. — Твоя аура тихая, как и у него. Почти прозрачная. Ты тоже можешь идти.

Ани молча кивнула, её рука не отрывалась от рукояти бластер на поясе.

Технопророк развернул свой трон и беззвучно поплыл в следующий проход. Мы пошли за ним. Этот коридор был совсем другим — стены покрывал гладкий, чёрный металл, на котором светились тонкие синие линии, похожие на схемы. Воздух стал холоднее.

Мы вошли в святая святых.

Это был гигантский сферический зал. Гравитация здесь была слабее, и каждый шаг отдавался лёгким, пружинистым эхом. Всё пространство было заполнено густой паутиной из тысяч, если не миллионов, кабелей и светящихся оптоволоконных нитей. Они тянулись от стен к центру, где, паря в невесомости, висело оно.

Оракул.

Память услужливо подкинула название из украденных имперских архивов — «Ткацкий Станок Вероятностей».

Это была идеальная сфера метров десяти в диаметре, сделанная из неизвестного мне, переливающегося металла, который, казалось, впитывал в себя свет. Её поверхность была покрыта символами, которые не стояли на месте. Они текли, переплетались, сходились и расходились, как капли ртути, образуя бесконечный, гипнотизирующий узор. Сфера едва заметно пульсировала, и с каждой пульсацией по оптоволоконным нитям пробегала волна света. От неё исходил низкий, глубокий гул, который я чувствовал скорее всем телом, чем ушами.

Вот это да. Древняя штуковина, которая показывает будущее. А эти ребята молятся на неё, как на икону.

— Вот он. Наш Бог. Оракул, — в голосе Технопророка слышалось благоговение. — Он прекрасен. Но он болен. Имперские печати сковывают его.

Я присмотрелся и увидел их. Некоторые кабели, подключённые к сфере, были явно чужими. Грубые, со стандартными имперскими разъёмами, они были воткнуты в артефакт, как грязные иглы в тело живого существа. Вокруг этих мест металл сферы потемнел, а светящиеся символы дёргались хаотично и прерывисто.

— Ты должен излечить его, — пророкотал Технопророк. — Твоя пустота — единственное лекарство. Подойди.

Вокруг сферы висела небольшая платформа, к которой вёл тонкий мостик. Я шагнул на него. Ани двинулась было за мной, но я остановил её взглядом. Это я должен был сделать один. Она поняла, кивнула и осталась у начала моста, готовая в любой момент прикрыть меня.

Я медленно пошёл по мостику, приближаясь к пульсирующему сердцу этого храма. Гул становился всё громче, проникая, казалось, в каждую клетку тела. Символы на поверхности сферы замельтешили быстрее, словно почувствовав моё приближение.

Я остановился на платформе, всего в паре метров от артефакта. Холодный воздух вокруг сферы покалывал пальцы статическим электричеством.

— Ну что, железка, — прошептал я. — Будем лечиться?

Глава 29

На платформе не оказалось никакого удобного кресла или хотя бы завалящего пульта управления. Просто голый, холодный металл под ногами, а передо мной — гигантское, мерно пульсирующее сердце этого безумного храма. Технопророк, который парил позади на своём троне, молчал и не давал никаких подсказок. Видимо, по его гениальному плану, я, как «отмеченный пустотой», должен был сам догадаться, что делать. Обожаю интуитивные интерфейсы, чтоб их создателей черти драли.

— Ну и? — пробормотал я в пустоту зала, скорее для себя, чем для кого-то ещё. — Постучать три раза и спросить, кто в домике живёт? Или пароль «Сезам, откройся» попробовать?

Я сделал шаг вперёд и протянул руку к одному из толстых имперских кабелей. Он, словно ядовитая змея, впивался в гладкую, переливающуюся поверхность сферы. На ощупь кабель был ледяным, и по нему шла слабая, едва уловимая дрожь.

— Влад, не смей! — донёсся сзади испуганный голос Ани. В нём слышалась настоящая паника. — Это безумие! Мы что-нибудь придумаем!

Я обернулся и посмотрел на неё, стараясь выдавить из себя самую ободряющую и наглую усмешку, на какую только был способен.

— Расслабься. Обычная перезагрузка системы. Если зависну, просто выдерни шнур из розетки.

Не давая ни ей, ни себе времени на раздумья, я решительно и крепко схватился за кабель обеими руками.

И в этот момент мир взорвался.

Не было ни боли, ни крика, ни вспышки света. Просто моё сознание сорвалось с цепи и рухнуло в бездонный, ледяной океан информации. Это были не просто картинки или мысли, как в дурацком кино. Это были вероятности. Миллиарды, триллионы возможных вариантов будущего, прошлого и настоящего, которые обрушились на меня одной гигантской волной, угрожая разорвать мой мозг на мелкие кусочки.

Я увидел, как «Полярная Звезда» разлетается на атомы в астероидном поле, так и не добравшись до цели.

Я увидел, как мы находим нужный нам ретранслятор, но он оказывается ловушкой. Имперский флот выходит из гиперпрыжка и сжигает нас в одно мгновение, не давая даже шанса попрощаться.

Я увидел, как капитан срывает джекпот в галактической лотерее и покупает себе целую планету-курорт. И вся еда на этой планете — из его любимой тушёнки. Даже мороженое.

Я увидел, как Гюнтер становится самым знаменитым шефом во вселенной. Его фирменный «Шницель а-ля Дета-Крам» подают на приёме у самого Императора, а критики пишут восторженные отзывы о его кулинарном гении.

Картинки мелькали с сумасшедшей скоростью, вызывая тошноту и головокружение. Но это была лишь разминка. Прелюдия. Затем информационный шторм сгустился, и я увидел то, чего боялся больше всего на свете.

Передо мной, в центре такого же зала, стоял Генерал Валериус. В его руках был тот самый «Камертон Древних». Он поднял артефакт, и тот запел. Но это была не музыка. Это была песнь смерти. Я видел, как целые планеты, цветущие и полные жизни, рассыпаются в прах. Миллиарды живых существ — люди, ксеносы, звери — просто… исчезали. Их стирали из реальности, будто ластиком, будто их никогда и не было. А на лице Валериус застыла холодная, жуткая решимость. Она не злилась, не наслаждалась. Она «наводил порядок».

Видение резко сменилось. Теперь на месте генерала стоял я. На мне был идеально сидящий чёрный имперский мундир, точь-в-точь как у Вазара. Моё лицо искажала жестокая ухмылка, а в глазах горел холодный, властный огонь. Я отдавал приказы, и мои штурмовики сжигали города. Я лично допрашивал пленных, и их крики доставляли мне ни с чем не сравнимое удовольствие. Я стал чудовищем. Тем самым цифровым призраком, которого ненавидел всеми фибрами души. Я стал им.

— Нет… — прошептал я в пустоту своего разума. — Этому не бывать. Никогда.

Но артефакт, этот «Ткацкий Станок», не слушал. Он чувствовал мой