Петербургский врач 2 - Михаил Воронцов

В дореволюционной России кокаин не попадал под современное определение «наркотика». В медицине того времени этот термин чаще применялся к веществам, вызывающим сон или оцепенение (как опиаты). Кокаин же был стимулятором и местным обезболивающим.

Для хирургии и стоматологии начала века это был настоящий прорыв. Помимо операционных, он массово использовался в быту:

Купить препарат в петербургской аптеке не составляло труда.

Эталоном качества считался порошок немецкой химической фирмы Merck. Он продавался в запечатанных стеклянных баночках или небольших коричневых бочонках фасовкой по 1 грамму и стоил около 50 копеек — сумма, вполне доступная для среднего класса, интеллигенции и богемы.

Вот как именно это преподносилось в рекламе и медицинской практике того времени:

1. Лекарство от «болезни интеллигенции»

В конце XIX — начале XX века в моде был диагноз неврастения (нервное истощение). Считалось, что от нее страдают люди умственного труда из-за ускоряющегося темпа жизни. Кокаин рекламировался как идеальное средство от:

Фармацевтические компании выпускали брошюры, где прямо указывалось, что препарат «проясняет ум», «придает бодрость» и «позволяет работать без сна и усталости долгие часы». Студенты накануне экзаменов, писатели, журналисты и адвокаты были активными потребителями таких «лекарств».

2. Знаменитое «Вино Мариани» (Vin Mariani) — моя картинка в первом томе «Врача» не обманывает!))))

Это был один из самых коммерчески успешных продуктов эпохи, который продавался по всей Европе, включая Санкт-Петербург.

В аптеках Российской империи продавались и отечественные аналоги — различные «кокаиновые вина», которые позиционировались как питательные и укрепляющие напитки для выздоравливающих.

Огромную роль в популяризации кокаина как стимулятора сыграл молодой Зигмунд Фрейд. В своей статье «О коке» (Über Coca, 1884 год) он восторженно описывал его свойства, отмечая, что вещество вызывает «нормальную эйфорию здорового человека» и повышает способность к длительной физической и умственной работе без последующего истощения (позже Фрейд признает свою ошибку, столкнувшись с тяжелой зависимостью своего друга).

Подобные статьи переводились, обсуждались в российских медицинских журналах и формировали мнение врачей, которые затем транслировали это доверие пациентам.

Кокаин добавляли в продукты, которые сейчас кажутся совершенно немыслимыми для такого состава:

Вплоть до десятых годов XX века общество находилось в состоянии «кокаиновой иллюзии». Препарат считался эликсиром продуктивности и символом научного прогресса, позволяющим человеку превзойти свои физические ограничения. Оборотная сторона этого стимулятора в виде психозов и тяжелейшей зависимости стала очевидна для широкой публики лишь десятилетие спустя.

Употребление кокаина наносит масштабный и часто необратимый ущерб практически всем системам человеческого организма. Как мощный стимулятор центральной нервной системы, он вызывает стремительное истощение ресурсов тела и психики.

* * *

Глава 15

…Тимофей и Егор управились все-таки быстро. Когда запах карболки наконец выветрился и стены просохли, они замешали раствор и принялись штукатурить. Работали споро, вдвоем — один набрасывал, другой тянул. К вечеру квартира номер десять выглядела совершенно иначе: голые кирпичные стены, еще недавно покрытые сплошным ковром черной дряни, превратились в ровные серые плоскости. Сырость, конечно, еще чувствовалась, но это была уже нормальная сырость свежей штукатурки, а не та тошнотворная грибная вонь, от которой першило в горле.

Я снова обошел комнаты. Две — побольше и поменьше, кухня. Потолки повыше, чем в моей каморке. Окна выходят в тот же двор-колодец, но света все равно больше. Можно жить. Можно даже, пожалуй, принимать людей — если, конечно, обставить.

А вот с обстановкой пока скверно. Вернее сказать, обстановки нет вовсе. Старую мебель, что осталась от прежних жильцов, вынесли еще в первый день, когда обдирали стены. Часть была явно поражена грибком — на задних стенках шкафа и под столешницей комода чернели те же знакомые пятна. Практически все остальное — стулья, этажерка, рассохшиеся кровати — выглядело чистым, но я не стал рисковать. Плесень умеет прятаться в щелях и трещинах, забираться в рыхлое дерево, а потом расцветать при первой же сырости. Все пошло во двор, на дрова.

Теперь квартира стояла пустая и гулкая. Шаги отдавались от голых стен. Ни кровати, ни стола, ни стула, ни обоев. Впрочем, и обои, и мебель можно было купить. Самые дешевые обои — копеек тридцать за кусок, простая железная кровать — рубля три, стол — два. Если считать по минимуму, рублей в пятнадцать-двадцать можно было уложиться.

Деньги у меня были. После гонорара от купца Тихонова и от актера Чарского я мог позволить себе эту трату. Но что-то удерживало меня от немедленной покупки.

Я сел на подоконник в большей комнате и задумался. Объявления в газетах уже должны были выйти. Если люди пойдут — а они должны пойти, не все же могут позволить себе доктора за три рубля визит, то принимать их лучше здесь, в этой квартире.

Но если принимать людей дома, квартира должна выглядеть прилично. Не роскошно, нет — до роскоши мне как до Луны. Но чисто, аккуратно, по-докторски. Чтобы входящий больной видел: здесь его встречает человек серьезный, а не шарлатан из подворотни. Ширма для осмотра. Чистая клеенка на столе. Шкафчик с инструментами за стеклом. Даже простые бумажные обои на стенах — и те внушают доверие, потому что голая штукатурка внушает совсем другое.

Вложения в обстановку — это вложения в дело. Здесь экономить глупо. Другой вопрос, что тратить последние деньги вслепую, не зная, пойдут ли пациенты, тоже не хотелось. Разумнее было подождать. Дать объявлениям поработать, посмотреть, будет ли отклик. А пока жить в своей каморке и готовить квартиру постепенно.

Я спустился на улицу, завернул на угол Суворовского и купил у газетчика свежий номер «Петербургского листка».

Дома я разложил газету на коленях и стал просматривать. Объявления о скачках, реклама корсетов мадам Дюваль, лекция в Соляном городке о вреде алкоголизма. Потом — городская хроника, происшествия, суды.

Заметку я нашел на третьей полосе, в разделе судебных известий. Набрана она была мелким шрифтом, без всякого выделения, как будто редакция старалась и сообщить, и не привлекать лишнего внимания.

«Как стало известно нашей редакции, доктор медицины И., задержанный на прошлой неделе чинами сыскной полиции по подозрению в мошенничестве, освобожден из-под стражи под подписку об неотлучке. Следствие по делу доктора И. продолжается. Между тем, из достоверных источников нам сообщают, что действительный статский советник И., состоящий на службе в одном из важнейших департаментов Министерства внутренних дел и приходящийся