Петербургский врач 2 - Михаил Воронцов

отошел к ближайшему фонарному столбу и развернул газету на последних страницах. Объявления шли плотными столбцами, мелким шрифтом, и среди них я безошибочно нашел то, что искал — медицинские услуги. Вот, пожалуйста: «Фельдшер, долголетняя практика, лечение на дому. Банки, горчичники, клистиры, перевязки ран. Кровопускание. Цены умеренные. Обращаться: Разъезжая ул., д. 14, кв. 7, спросить Семенова». А вот другое: «Опытная фельдшерица принимает больных и выезжает на дом. Женские болезни, массаж, втирания. Лиговская ул., д. 42». И еще: «Фельдшер. Впрыскивания, перевязки, банки, пиявки. Выезд в любую часть города. Невский пр., д. 108, кв. 23, от 9 до 4».

Я перечитал объявления дважды. Банки, горчичники, клистиры, пиявки. Впрыскивания, перевязки. Вот, значит, чем занимались частные фельдшеры. Ничего сверхъестественного. Ни одного упоминания о диагностике, о том, что фельдшер осматривает больного, определяет болезнь, назначает лечение. Просто набор процедур, которые мог выполнить любой мало-мальски обученный человек с парой умелых рук.

А я, между прочим, мог куда больше.

Мысль оформилась окончательно, когда я свернул газету и сунул ее подмышку. Объявление. Дать объявление в газету о медицинских услугах. Не фельдшер — это слово я использовать не имею права. Но «медицинская помощь» — формулировка достаточно размытая. Или «уход за больными». Или… нет, лучше всего — «лечение на дому», с перечислением конкретных услуг.

Операционной у меня нет, да и быть не может. Зато есть руки, голова и знания, которых хватило бы на десяток здешних профессоров. Ходить к больным на дом — вот что я могу. Осматривать, ставить диагнозы, назначать лечение, делать перевязки и мелкие хирургические процедуры. Вскрытие абсцессов, обработка ран, наложение шин при переломах. Все это можно делать у пациента, тут не нужно никакой операционной, достаточно чистого стола и кипяченой воды.

Я не хуже Извекова. Я лучше Извекова. Я лучше тех, кто до сих пор прописывает ртутные втирания от сифилиса и каломель от всего подряд. У меня нет диплома, нет звания, нет клиники, но есть знания.

Конечно, могут спросить документы. Но, скорее всего, не спросят — те, кто ищет помощь по газетному объявлению, обычно люди небогатые, которым не до проверки дипломов. Им важно, чтобы полегчало, и чтобы не дорого. Важные чиновники и богатые купцы к безымянному лекарю из газеты не пойдут — у них свои Извековы. А мещане, мастеровые, мелкие торговцы, прислуга — эти да. Если все-таки вдруг кто-нибудь потребует бумагу — что ж, буду выкручиваться. Сделаю внушительное лицо, скажу, что документы на перерегистрации, или что-нибудь в этом роде. На большинство людей уверенный тон действует лучше любой бумаги.

Я развернулся и быстрым шагом пошел обратно к газетному киоску.

— Любезный, — обратился я к газетчику, — не подскажете, где принимают объявления в «Петербургский листок»?

— А вон, по Невскому до Фонтанки, потом направо. Там контора ихняя, — он махнул рукой. — Прямо на первом этаже, вывеска. С двух до четырех принимают. Аль в «Петербургскую газету» дайте, тоже берут. Контора на Итальянской.

— Благодарю.

Я решил не откладывать. Контора объявлений «Петербургского листка» нашлась на Фонтанке быстро — приземистый двухэтажный дом с большой вывеской, облезлой, но читаемой. Внутри было тесно и накурено. За деревянным барьером сидели два конторщика, принимавших объявления. Очередь из пяти-шести человек тянулась к стойке.

Я дождался своей очереди, разглядывая прейскурант на стене. Объявление мелким шрифтом, одна публикация — сорок копеек. Три публикации — рубль. Пять публикаций — рубль пятьдесят. Крупным шрифтом, в рамке, разумеется, дороже. Денег у меня сейчас достаточно, чтобы не считать каждую копейку.

— Что желаете? — Конторщик, молодой человек с чернильными пятнами на пальцах, поднял на меня усталые глаза.

— Объявление. В раздел медицинских услуг.

— Текст?

Я достал написанный на обрывке газеты черновик и положил перед ним. Конторщик прочел вслух, шевеля губами:

«Медицинская помощь на дому. Лечение внутренних болезней, перевязки, лечение ран и нарывов, вправление вывихов. Лечение болей спины и суставов. Умеренные цены. Суворовский пр., д. 18, кв. 12. Спросить В. А. Дмитриева. Приход от 8 утра до 7 вечера. Вызов письмом».

Может для красоты надо было добавить какое-нибудь «кровопускание», но я не решился. Совесть не позволила. Так и до гальванических ванн и всего остального недалеко.

Конторщик перечитал, пошевелил губами.

— Тридцать два слова, — сказал он. — Сорок копеек разовое. На сколько публикаций?

— Пять.

— Рубль пятьдесят.

Я положил деньги на стойку. Конторщик выписал квитанцию, аккуратно переписал текст в толстую конторскую книгу.

— Первый выход — завтра. Потом через день, пять раз. Раздел «Медицинская помощь».

— Благодарю.

Выходя на улицу, я подумал, что стоит подать такое же объявление в «Петербургскую газету» — у нее тираж побольше, и читают ее как раз те, кто мне нужен: средний класс, мещане, лавочники. «Новое время» — слишком дорогая, ее публика скорее пойдет к доктору с приемной на Литейном, чем к безвестному медику с Суворовского. А вот «Петербургский листок» и «Петербургская газета» — самое то.

Контора «Петербургской газеты» на Итальянской улице оказалась побогаче — мраморный пол в прихожей, стулья для ожидающих. Я подал тот же текст, заплатил рубль шестьдесят за пять публикаций и вышел на улицу с ощущением, что сделал хоть что-то.

Три рубля десять копеек на объявления. Посмотрим, что из этого выйдет.

Теперь оставалось главное — экипировка. Нельзя являться к больному с пустыми руками. Нужен саквояж, инструменты, перевязочный материал, лекарства.

Какой врач без саквояжа? Правильно, никакой!

Я отправился на Литейный, в магазин хирургических инструментов Швабе. Заведение было солидное — витрина с никелированными инструментами, запах кожи и металла. Приказчик, степенный лысоватый господин в пенсне, оглядел меня с ног до головы и, видимо решив, что перед ним студент-медик, заговорил покровительственным тоном.

Мне нужен докторский саквояж. Не самый дорогой, из телячьей кожи за двенадцать рублей, но и не дешевый картонный за рубль двадцать. Я выбрал средний вариант — крепкий саквояж из темно-коричневой юфти с латунным замком и кожаной ручкой. Четыре рубля пятьдесят копеек. Саквояж раскрывался широко, двумя створками, внутри были кармашки для инструментов и отделения для склянок. Именно то, что нужно. Уважение внушает.

Инструменты я выбирал тщательно. Скальпель — нет, два скальпеля, брюшистый и остроконечный. Зонд пуговчатый. Пинцет анатомический и пинцет хирургический, с зубчиками. Кровоостанавливающий зажим Кохера. Ножницы Купера, тупоконечные, изогнутые — незаменимая вещь при перевязках. Корнцанг для удержания тампонов. Шприц стеклянный, десятикубовый, Люэровский, с набором игл. Термометр ртутный. Шпатель для осмотра горла. Перкуссионный молоточек. Стетоскоп — простой, деревянный, Лаэннековского типа, не