Четыре года до Солнца - Алексей Котейко

уровне «давайте молотком забивать платы в спутники», – он покосился на Линдхольма; поднял слезящиеся глаза на Гилфрида; снова посмотрел на Юхана. – Твоя правда, Уппсала. Теперь игры кончились. Совсем кончились. Но киснуть-то зачем, – он отшвырнул травинку и поднялся на ноги. – Поживем ещё!

* * *

Зрительные импланты сбоили, и перед глазами повисла серая пелена, временами прорезаемая весёленькими вспышками разноцветных точек. Рядовой О'Тул торопливо моргал, надеясь, что это поможет быстро восстановить контакт. Слева и справа его стискивали плечи выстроившихся в шеренгу товарищей по взводу, сформированному три дня назад из новоприбывших землян, марсиан и венериан.

За те полгода, что выпускники Каструм Фидес провели в полёте к Альфе Центавра, войска Солнечного Альянса перешли в широкомасштабное наступление на планеты таури. На Линдерхофе был захвачен и упорно расширялся плацдарм, и именно сюда в итоге попал Гилфрид, распрощавшись с Арно – в поясе Акерана, и Юханом – ещё на Мимире. По какой-то непонятной логике штабистов первыми оказались переброшены на плацдарм новички «О», «В» и «М» – возможно, таких в пополнении просто было больше всего. Вместе с О'Тулом оказались и некоторые прежние товарищи по учебе – Константин Васильев, Чеге Мбунгу, другие ребята – но именно в его взвод в итоге не попал ни один выходец с Марса.

Рёв сержанта приближался:

– Оосита!

– Оосима, сержант, – поправил маленький вежливый японец.

– Оосима!

– Здесь!

– Два наряда, чтоб не трепался зря. Орлов!

– Здесь!

– Осборн!

– Здесь!

– О'Тул!

– Здесь!

– У тебя что, нервный тик?

– Никак нет, сержант. Это импланты.

Кто-то отпихнул стоящего справа Осборна, и тут же по затылку новобранца шлёпнула мощная широкая ладонь. К удивлению Гилфрида, импланты разом заработали, и он увидел внимательно смотрящего на него сержанта Ковальски – лицо бульдога с широкой нижней челюстью и вечно насупленным выражением крохотных бровей над ещё более крохотными глазками.

– Порядок?

– Да, сержант!

– В следующий раз просто закрой глаза и сосчитай до десяти. А не моргай, как девственник на девку! Ясно?

– Так точно, сержант!

– Наша задача, – снова раненым быком заревел поляк, – высадка в квадрате четырнадцать – двадцать один – сорок семь – восемьдесят пять. Из новоприбывших идут четыре роты седьмого полка. Цель – горная деревушка в долине. Выше неё, за перевалом, располагается военный завод ящеров, укреплённый по самое не балуйся. Завод и форт – забота ветеранов из восемнадцатого AZ. Ящеры закопались глубоко, так что с Мимира специально прислали свежую партию мобилей-«кротов». Нам дали поручение попроще: закупориваем деревню и дорогу чешуйчатых, не пускаем через перевал подкрепления. Если кто из местных попробует приблизиться – стрелять на поражение.

– В гражданских, сержант? – неуверенно уточнил Орлов. Ковальски подошёл к нему и, остановившись чуть не нос к носу, процедил:

– Вы что-то имеете против, рядовой?

– Но конвенция…

– Конвенция касается людей. Это – не люди.

Спустя час Гилфрид О'Тул, привалившись к стене наполовину разрушенного ракетой домика, твердил себе как заведённый:

– Это не люди, это не люди, это не люди…

Прямо перед ним, уставившись в звёздное небо большими немигающими глазами, лежал таури. Совсем крохотный. Безгубый рот с мелкими острыми зубами был удивлённо приоткрыт, длинный язык свесился набок. Эта картинка почему-то напомнила рядовому жившего у них когда-то в детстве пса, которого Конор и Моник выпросили-таки у родителей, и назвали Ско – сокращённое от «Скок-Поскок». Тот, набегавшись, точно так же вываливал язык и принимался тяжело дышать, норовя при этом забраться на руки к хозяевам и облизать им лица.

Гилфрид нервно хихикнул. В ночном воздухе разливался пряный аромат цветов чужого мира – и резкий, химический запах. Кровь таури. Вся деревня оказалась тем самым проклятым фортом, устроенным прямо под мирными с виду домиками, где продолжали жить своей обычной жизнью селяне.

Несмотря на то, что эскадра шла до точки высадки на высоте около сорока километров, над полем сплошной облачности, сама высадка началась крайне неудачно. В том квадрате, где предстояло выполнить задание, облака оказались размётаны ветром, так что хищные приплюснутые силуэты земных катеров стали прекрасно видны на фоне звёзд. Впрочем, позже кто-то из штабных сетовал на не полностью сработавшую защиту от средств слежения, что позволило таури засечь эскадру ещё на подходе.

Десант оказался атакован уже в небе, и О'Тул на экранах наружного обзора видел, как кометами мчатся к поверхности планеты подожжённые прямыми попаданиями катера. Один катер – один взвод, пятнадцать человек по штатному расписанию, плюс два пилота, связист и два медика. Пух! – и только огненный шар расползается среди низких облаков, словно остатки странного фейерверка.

Судя по звукам, кого-то из новобранцев на другом конце отсека вырвало от увиденного. Кто-то без передышки несколько секунд орал в голос, пока ещё более мощный рёв сержанта Ковальски и шлепок затрещины не оборвал этот крик. Сам Гилфрид отмечал всё происходящее машинально, будто это его совершенно не касалось. И точно так же машинально он выбегал из севшего катера, вслед за сержантом двигался по улице вместе с остальными бойцами своего подразделения, а когда между строениями затрещали выстрелы и заметались синеватые вспышки фульгураторов – машинально начал стрелять в ответ, перебегая от укрытия к укрытию.

Осознание пришло позже, примерно через четверть часа боя. К тому времени от их взвода на ногах осталось всего пять человек во главе с несгибаемым поляком. Вскоре О'Тул потерял из виду и этих товарищей, скрывшихся где-то впереди, в дыму и всполохах огня. А потом кто-то зашуршал в проходе между домами – и рядовой выстрелил, не глядя.

Маленький таури, прикрыв дыру на груди трёхпалыми ручками, падал медленно. Очень-очень медленно. Вторая фигура, показавшаяся из-за угла, была гораздо выше. «Самка» – опять-таки машинально отметил про себя Гилфрид, заметив блеснувшую в отблесках пламени лысую голову. Она горестно вскрикнула – звук этот напомнил десантнику плач какой-то болотной птицы с Земли, который им в школе включали на уроках биологии. Таури упала на колени, продолжая стенать. Человек неуверенно сделал шаг в её сторону, но самка осталась на месте, лишь подняла на него такие же большие, как у детёныша, глаза.

В глазах стояли слёзы.

* * *

Небо над горной деревушкой посветлело, предвещая скорый восход солнца. Подразделения ветеранов и три десятка мобилей, погруженные на катера второй эскадры, и спешно выброшенные над деревней вместо первоначальной точки высадки, всё-таки сломили сопротивление противника. Захватив форт, десантники прошли перевал и разнесли в хлам расположенный на другой стороне кряжа промышленный центр. Уцелевшие бойцы из числа новобранцев, с приданными им дополнительными санитарами, тем временем занимались отысканием тел и их упаковкой перед отправкой обратно на базу.

Полыхнул фульгуратор.