В небе 1941-го - Михаил Дорин

Тут Василий Иванович не выдержал и мощно махнул рукой. Но Ведерников успел увернуться, рванул на Коровина и сшиб его на землю.

Оба капитана упали и начали бороться, пытаясь друг друга ударить. Я рванул к ним, чтобы растащить, но меня дёрнул лейтенант и попытался затормозить.

— А ну ушёл! Лучше командира своего хватай, пока за пистолеты не взялись, — отмахнулся я от него и схватил Коровина.

В порыве гнева два человека с оружием могут и «дров наломать».

Вокруг стычки уже собралось пару десятков человек. Видимо, это было поинтереснее, чем взлетающие и заходящие на посадку самолёты.

Оба капитана сцепились намертво. Ребята они не маленькие, так что растащить было непросто. Я смог поднять своего комэску, а лейтенант следом поднял и Валерия.

Но Коровин так и норовил попасть правым хуком в идеальное лицо Ведерникова.

— А ну, отпусти меня, Михайлов. Я ему раскрашу его халёную рожу, — пытался вырваться мой комэска.

— Нас боем связали! Как только вырвались, сразу спикировали, чтоб вас прикрыть, — громко крикнул Валерий, утирая грязное лицо.

— Спикировал он! А ну пусти меня, Андрюха! Тебе нельзя капитану морду бить, а мне можно.

Но тут из траншеи, ведущей к штабу, показались несколько человек. И один из них был в фуражке и в весьма большом звании с петлицами старшего командного состава.

— Отставить! Смирно! — громко скомандовал он.

Тут же все вокруг вытянулись по струнке, а Коровин и Ведерников начали поправлять форму. Валерий ещё и быстро пригладил свои густые светлые волосы.

Из траншеи медленно вышел этот сурового вида человек. Я только успел рассмотреть, что у него на петлицах четыре «шпалы» полковника. Следом за ним показался и Батя. Вид у него был напряжённым.

Алексей Семёнович выглядывал из спины полковника и грозил нам с Коровиным кулаком.

За Резниковым показался ещё один майор. По всей видимости, командир полка Ведерникова. А вот за ним и наш старый знакомый.

Это был Павел Васильевич Совин. Тот самый старший оперуполномоченный 3-го отделения из нашей прошлой 8-й авиационной дивизии. Сейчас это уже особый отдел, а у него на петлицах знаки не старшего политрука. И, похоже, его в должности уже повысили. Теперь он в звании старшего лейтенанта госбезопасности, а на петлицах знаки различия батальонного комиссара.

— Все за работу! — крикнул полковник собравшимся «зрителям».

Вокруг все быстро разбежались, и представитель старшего командного состава подошёл к нам. Сначала он встал перед Коровиным.

— Позорище. Вы чего устроили тут⁈ — тихо прошипел полковник.

— Встреча старых друзей, товарищ полковник. Упали, не удержались на ногах, — начал говорить мой комэска.

— Не заливай, Вася! Я тебя знаю, — произнёс полковник и подошёл ко мне.

— Командир звена, лейтенант Михайлов, — представился я.

Полковник ничего не сказал и подошёл к Ведерникову.

— А ты, Герой Советского Союза! Сам товарищ Сталин был о тебе высокого мнения. Руки зачесались⁈

— Товарищ полковник, на ногах и правда не удержались…

— Прекратить, Ведерников! За дурака меня держишь? А если с особого отдела увидят, что будете говорить⁈ — возмутился полковник.

— Если что, я ничего не видел, — услышал я, как тихо сказал Совин.

Полковник ещё раз оглядел двоих капитанов.

— Бегом в штаб полка, — громко сказал он, и мы все начали спускаться в траншею.

Внутри штаба было весьма тесно.

Стены в этой штабной землянке были обшиты досками. С одной стороны была узкая амбразура, из которой и падал свет в центр комнаты. Но основной источник света — керосиновая лампа «летучая мышь», висевшая над столом в центре.

На столе лежали разложенные карты-двухкилометровки Смоленской области, накрытые прозрачной калькой. На них были нанесены синим карандашом оперативные линии танковых клиний немцев под Ельней.

Рядом с картой лежали линейки, журналы боевых действий и другой расчётный инструмент.

— Подходим сюда, товарищи, — произнёс полковник, снял фуражку и отдал её стоящему на входе ефрейтору.

Тот её аккуратно взял и вернулся к телефонам. На его рабочем столе были всё те же полевые аппараты УНА-Ф и УНА-И.

А в это время снаружи гудели двигатели Яков и МиГов, запускающихся или уже заруливающих на стоянку.

— Это полковник Амосов, командир 3-ей смешанной авиационной дивизии. Лично решил задачу поставить, — шепнул мне Коровин.

Комдив подошёл к столу и остановился. Он внимательно посмотрел на карту, достал платок и вытер вспотевшее лицо.

— Нас с вами отвлекли. На чём остановились? — спросил Амосов у Резникова.

— Обстановка критическая, Дмитрий Геннадьевич, — ответил он.

— Во-во! А мы… на ногах не стоим, так, товарищи командиры эскадрилий⁈ — повысил голос полковник, посмотрев на Коровина и Ведерникова.

— Да, товарищ полковник, — хором ответили капитаны.

— К делу. Ситуация и правда критическая. Немцы уже в Смоленске. Западнее и северо-западнее города в оперативном окружении оказались главные силы 16-й и 20-й армий. Но ещё более сложная ситуация здесь, — показал Дмитрий Геннадьевич на карту.

Это был тот самый Ельнинский выступ к юго-востоку от Смоленска. Плацдарм, с которого можно развить наступление на Вязьму, а потом и на Москву.

— Вот здесь дорога на Ельню. Есть информация о выдвижении моторизованной колонны немцев. Там грузовики с пехотой, бензозаправщики и лёгкая бронетехника. Задача — эту колонну уничтожить, — объявил Амосов.

— В тылу противника? — спросил Ведерников.

— Именно так, — произнёс комдив.

Глава 19

Комдив Амосов провёл рукой по карте и подозвал ещё одного представителя управления дивизии.

— Захаров, давай. Времени в обрез. 40 минут до взлёта осталось, — поторопил комдив майора, который подошёл к столу с небольшой схемой нанесения удара.

— Инспектор по ВСС майор Захаров. Товарищи командиры, довожу порядок нанесения удара. Ничего особенного, всё уже отработано до нас, — показал он на листке.

Товарищ майор говорил быстро. Судя по всему, план явно был составлен «на коленке». Хотя в условиях, когда противник рвётся к Москве и уже ведёт бои в Смоленске по-другому и быть не могло. Главная задача — задержать немцев, нанося как можно больший урон танковым и моторизированным колоннам.

— На четыре ЛаГГа подвесить по две бомбы ФАБ-50, на остальные по шесть ракет РС-82. Пушки зарядить бронебойно-зажигательными снарядами. Идёте двумя группами — ударной и прикрывающей. Ваши ЛаГГи на 1000–1500 метрах, а Яки Ведерникова — 2000–3000. Ничего здесь необычного нет, — начал объяснять инспектор по воздушно-стрелковой службе.

— Как работаем в районе цели? — спросил у него Коровин.

— Тактика удара следующая. При подлёте к цели выстраиваетесь в колонну друг за другом. Ведущий — вы и капитан Переяслов. Обнаруживаете цель. Если связь работает, даёте соответствующую команду. В районе цели в «молчанку» можете уже не играть.

— Нам и здесь уже можно не играть,