Семь снежных ночей - Цан Юэ

Она медленно поднялась и надолго застыла, прежде чем шепнуть:

– Когда мы завтра отправимся в путь, помоги взять Сюэ Хуая с собой.

– Слушаюсь. – Мяо Фэн кивнул, наблюдая, как Сюэ Цзые со светильником в руках повернулась и пошла в Летний павильон. Казалось, это движется зимний дух: в воздух не взметнулось ни единой снежинки.

Чем же так важен для неё человек в озере?

Мяо Фэн бросил взгляд себе под ноги и невольно вздохнул, а затем не спеша наклонился и провёл рукой. Повинуясь этому движению, лёд с треском лопнул, будто взрезанный невидимым ножом.

Сюэ Хуай всплыл из глубины и закачался на водной глади.

Мяо Фэн снял с себя плащ и укутал юношу, который даже сейчас выглядел как живой.

На следующий день они благополучно покинули Долину целителей.

Сюэ Цзые впервые за долгие годы собиралась уехать, так что Фэн Лю и Шуан Хун были страшно встревожены. Девушки порывались отправиться с госпожой, но та без колебаний отказалась: разве могла она позволить так рисковать, не зная, что за место дворец Великого Света и что их там ждёт?

Служанки не смели настаивать и приложили все силы, чтобы собрать госпожу в дорогу.

Когда Сюэ Цзые вышла из ущелья-лабиринта, то с изумлением увидела восемь лошадей, запряжённых в доверху заполненную вещами прекрасную повозку. Там нашлось бы всё, что душе угодно: парадные одеяния, меховые плащи, грелки для рук, древесный уголь, огненные камни для обогрева, изысканные лакомства, мешочки с редкими травами… Куда ни посмотришь, сияющая роскошь!

– Вы думаете, я лавку собираюсь открывать? – Сюэ Цзые не знала, смеяться ей или плакать, перекладывая парадные одеяния разных цветов и звенящие друг о друга ручные грелки. – Да их тут по пять штук! Глупые девчонки, вы бы ещё всю Долину сюда запихали!

Служанки переглянулись и сделали умоляющие лица.

– Мне одной это всё не нужно… Брали бы пример с тётушки Нин и делали, что вам говорят. – Сюэ Цзые по одной перебирала гору разных вещей и бросала их в кучу рядом с Фэн Лю. Вдруг она обернулась к Мяо Фэну и, понизив голос, сказала: – Поможешь мне взять с собой Сюэ Хуая?

– Как прикажет глава Долины.

Прежде чем служанки поняли, в чём дело, Мяо Фэн поклонился, оттолкнулся от земли и умчался к озеру.

Всего через мгновение он вернулся и принёс на руках нечто завёрнутое в плащ, затем неглубоко поклонился Сюэ Цзые и положил груз внутрь повозки.

– Сюэ Хуай… – Сюэ Цзые приподняла уголок плаща и взглянула на холодное как лёд лицо. – Мы возвращаемся домой.

Служанки, не веря своим глазам, смотрели на укутанное тело: это же тот юноша из-под озёрного льда? После стольких лет госпожа всё же извлекла его оттуда?

– И смотри, Лю-эр, не забывай, чему я тебя учила! – с улыбкой добавила Сюэ Цзые, перед тем как сесть в повозку

Не успела служанка и слова сказать, как Мяо Фэн уселся на козлы, при этом негромко понукая лошадей, и щёлкнул длинным кнутом. Повозка рванула вперёд. В одно мгновение она промчалась по белому снегу и растаяла в снежной буре за охранным лабиринтом.

* * *

Далеко-далеко к югу отсюда мчалась стрелой белая птица. Она преодолела только половину пути и сейчас летела над столицей. Изо всех сил ястреб стремился к Долине, пробиваясь сквозь метель, бушевавшую над Запретным городом[30].

Ветер был силён, снег так и валил. Полоска ткани билась на ветру, словно дурной знак.

* * *

На закате второго дня они выбрались из снежных полей вблизи реки Мохэ и выехали на казённый тракт.

Возле разрушенной почтовой станции Сюэ Цзые подала Мяо Фэну знак остановиться.

– Это здесь. – Женщина отбросила тяжёлую занавеску. Напрягая все силы, она попыталась приподнять и вынести наружу укутанное в плащ тело.

– Позвольте мне. – Мяо Фэн спрыгнул с козел, чтобы помочь ей.

С телом в руках он обернулся, глядя на заброшенную деревню в стороне от дороги. Место обезлюдело много лет назад.

Развалившиеся деревянные домишки едва виднелись из-под снега. Ветер, проносясь меж остовов, завывал особенно пронзительно и тоскливо.

Вдруг его осенило: неужели это то самое место?!

Сюэ Цзые оперлась на плечо Мяо Фэна и тоже выбралась из повозки. На миг женщина замерла под засохшей елью возле почтовой станции, глядя на разрушенную деревню, а затем с трудом, по колено в снегу, побрела вперёд.

Мяо Фэн последовал за ней. Оба в молчании шли к пустоши, что к северу от деревни. Там находилось деревенское кладбище – под снегом с трудом можно было различить могильные холмики.

После несчастья, которое произошло двенадцать лет назад, наставница Цинжань привезла Сюэ Цзые сюда, и они похоронили убитых. Все жители вместе лежали на этом родовом кладбище – и лишь Сюэ Хуай долгие годы оставался в Долине подо льдом. Должно быть, ему было очень одиноко.

– Мы похороним его здесь.

Сюэ Цзые снова на миг застыла, глядя в никуда. Затем раскашлялась, прикрывая рукой рот, вынула из рукава кинжал и начала копать, однако промёрзшая земля была твёрдой как железо. Женщина воткнула клинок изо всех сил, но оставила на поверхности лишь маленькую светлую отметину.

– Позвольте. – Не желая терять ни мгновения, Мяо Фэн наклонился и протянул руку. Его ладонь была пуста, но окаменевшая, застывшая почва разошлась на глубину в чи, словно мягкий тофу.

– Отвяжись! Оставь это мне! – вспылила Сюэ Цзые, а потом оттолкнула его руку и налегла на кинжал.

Мяо Фэн молча посмотрел на неё и прижал к обледенелой земле обе ладони. Его внутренняя сила цунь за цунем устремилась вниз, отогревая место для будущей могилы.

Кашляя, Сюэ Цзые продолжала копать. И чем глубже, тем легче ей становилось: земля делалась всё податливее. Спустя два часа Сюэ Цзые вырыла яму длиной в восемь и шириной в три чи.

Женщина совершенно выбилась из сил и теперь тяжело дышала, стоя на коленях в снегу. Как только Сюэ Цзые чуть отдохнула, они осторожно опустили Сюэ Хуая на дно могилы.

Дрожащими руками Сюэ Цзые столкнула следом немного земли вперемешку со снегом, и та сразу почти наполовину скрыла бледное лицо юноши. Увидев это, женщина стиснула зубы. Если продолжить, они больше никогда не увидятся. Никто не поведёт её полюбоваться северным сиянием, никто не подхватит, когда она упадёт в ледяную реку… Все слова и обещания, да и сама мечта, которую Сюэ Цзые хранила больше десяти лет, пойдут прахом. С этого момента правду от себя уже не скроешь.

Снова холодный ветер жалил, будто острый кинжал… Совершенно