Тень ворона - Анастасия Дёмина

забега. Ратигор отмерил на ней пятьдесят саженей и установил по бокам шесты с повязанной между ними лентой. По бокам тропы уже собрались дружинники и малышня, с нетерпением ожидающие битвы на скорость между учеником Старейшины и пришлым.

Ратигор, оставив у шестов своего помощника Данияра, неторопливо подошел к воротам и обозрел участников забега. Даже из соколов мало кто решился соревноваться, прекрасно зная, что с Колей им не тягаться, поэтому кроме него и Ивана в проеме встали лишь трое.

Иван поймал на себе взгляд Коли и задорно улыбнулся в ответ.

С того дня, когда Опал избрал его всадником, в их с молодым соколом отношениях многое изменилось. Пока Иван ночевал в Велесском доме, Коля часто составлял ему компанию, поначалу, правда, объясняя это обязанностями часового, только никто другой так часто лошадей не охранял. Иван не допытывался, просто радовался, что Коля, как всадник Булата, готов делиться с ним знанием и опытом. Со временем в разговоры о велесских лошадях начали просачиваться иные темы. Коле, как оказалось, было ужасно интересно послушать о родном мире Ивана, а тому, с детства не покидавшему торговых обозов, было что ему поведать. Иван в свою очередь расспрашивал его об этом мире, с жадностью впитывая любые сведения о волшебстве и чудесах, столь редких дома. Выяснилось, что они на многие вещи смотрели одинаково, и трудно было сказать, кто из них этому больше дивился. Если Воробушка Иван воспринимал как младшего брата, за которым нужно присматривать и ограждать от обидчиков, то в Лене он видел Павла, наставника и опору, но кого очень хочется при случае обставить и доказать, что ты лучше. С Колей же он чувствовал себя равным, только ему он признался в одну темную морозную ночь, когда они сидели у печи и слушали шумное похрапывание Опала и Булата, что страшно завидует его способности обращаться птицей и летать свободно по небу. Да, они постоянно друг над другом подтрунивали, без конца соревновались то в одном, то в другом, но то было не со зла. Желая превзойти другого, они оба стремились стать сильнее, быстрее, затачиваясь друг об друга, как два клинка.

Поэтому, когда Ратигор резко опустил вскинутую над головой руку и Иван с Колей сорвались с места, для них не существовали другие соперники. Они бежали друг против друга, но в то же время заодно. И когда Иван все-таки обогнал ученика Старейшины и первым коснулся ленты и вырвал ее вместе с шестами, потому что всего себя вложил в этот забег, так что его ноги, к немалому веселью болельщиков, опомнились лишь еще через пару десятков саженей, и, перейдя наконец на шаг и обернувшись, он не увидел на лице Коли гнева или обиды. Только досадливую улыбку и непримиримый огонь в темных глазах.

Нагнав его, Коля первым протянул руку. Схватившись за запястья, они улыбнулись друг другу – Иван победно и с вызовом, Коля, скорее, скалясь в негласном обещании еще отыграться – и разошлись в разные стороны. Покрутив головой по сторонам, Иван нашел глазами знакомый коричневый затылок, возвышающийся почти над всеми остальными, и мысленно отодвинул радость от долгожданной победы над Колей в коронном для сокола соревновании на потом. Ведь сегодня ему предстоял еще один, не менее важный бой.

Он не стал распаляться на стрельбу из лука, схватки на шестах и совместные забавы вроде перетягивания каната. Даже в рукопашной он себя сдерживал, не растрачивая силы и сосредоточившись на отражении ударов, хотя все равно стал вторым, снова по иронии судьбы уступив Зорко, которого дружинники уже зазвали к себе с этого лета. Перед этим страшно гордый собой сокол сумел в затяжном бою побить Колю, а тот до этого лихим подкрутом сбил с ног Леню, уронив его ровнехонько на черту круга.

После небольшой передышки будущие ратники вместе с толпой зевак, собравшихся за них поболеть, разделились на три группы по оружию. Поединки начинались в разное время, и Иван успел издалека последить за Колей, который, должно быть, распаленный проигрышем в забеге, порхал на своем поле с копьем, чей тупой наконечник был обернут красящейся тканью, и одним за другим расправлялся с соперниками, не оставляя им и шанса на победу.

Но вот Буеслав прошелся перед мечниками с мешочком берестяных полосок с зарубками, распределяя учеников по парам. Первые два боя Иван выиграл легко, хотя оба соперника были на три года его старше и уже заканчивали ратную подготовку. Но, выходя победителем из очерченного на земле круга, он встретился глазами со стоящим неподалеку Леней и весь подобрался. Волею жребия их бой должен был выявить лишь одного из четверки лучших, но все здесь знали, что именно он обещал стать самым зрелищным и решающим, и, когда они по взмаху Буеслава зашли в круг, столпившиеся вокруг затаили дыхание, боясь моргнуть.

Иван и Леня взялись обеими руками за рукояти и наклонились вперед, слегка подогнув колени. Меч Ивана был из лагерной оружейной, хорошо знакомый ему по многим месяцам упражнений и дружеских боев, и уступал Лениному, что тот выковал себе по личным меркам под присмотром отца-кузнеца. Но Иван не собирался корить его в нечестном преимуществе.

Каждый из них следил за соперником, подгадывая малейшее движение, и Иван, положа руку на сердце, не смог бы с уверенностью сказать, кто в итоге пошел в атаку первым. Они оба сорвались с места, замахиваясь на ходу, и лязг от ударивших друг об друга лезвий громовым раскатом сотряс округу, вынудив птиц из далекого леса с криком сорваться в небо, а многих в толпе испуганно охнуть.

Первый удар во многом определил весь дальнейший бой. Иван хоть и изрядно возмужал за последний год, даже с высвободившейся после снятия браслетов силой не мог соперничать с Леней в весе и чистой мощи, поэтому, встретив его атаку своей, надрываться в бесплодных попытках ее удержать не стал и шагнул вбок, уводя Ленин меч вбок и от себя.

Тот, это предугадав, уже и сам разворачивался, и его клинок засвистел, разрезая воздух. Ивану пришлось торопливо выставить перед собой меч, чтобы встретить удар, грозящий разрубить его пополам, и в ушах зазвенело от металлического скрежета, а суставы в запястьях и локтях взвыли от отдачи.

Присев, он ударил снизу вверх, безрезультатно, но заставив Леню переступить, и дальше Иван уже не видел и не слышал ничего, кроме своего соперника, его тяжелого, неровного дыхания, блеска металла на солнце, шороха одежды, обтягивающей бугрящиеся от натуги мышцы, звона соприкасающихся лезвий и шарканья