Тень ворона - Анастасия Дёмина

Коля, жуя пирог, серьезно кивнул.

Вечером, убедив Опала, что ему нужно сходить за вещами, чтобы заночевать с ним («И нет, ты не можешь пойти со мной, как ты себе это представляешь, я буду идти перед тобой по улицам и на всех орать, чтобы они держались от тебя подальше?»), Иван отправился через город к Птичьему дому.

Усталый и с ноющими после ночной беготни и купания в холодной воде мышцами, он тяжело поднялся на крыльцо и зашел в сени, где его встретил густой аромат наваристой гречневой каши.

Кивнув накрывающим на стол Лене и Коле, он уже двинулся к лестнице, делая себе мысленную зарубку не забыть, вернувшись, заглянуть на лагерную кухню, где ему обещали оставить корзину с перекусом на вечер, когда из избы выскочил Воробушек с улыбкой от уха до уха.

– Вот и ты! Садись скорее! – схватил он его за руку и потащил к столу.

– Я не… что? – опешил Иван.

Но Воробушек зашел ему за спину и надавил на плечи, вынудив плюхнуться на табурет. Иван, недоуменно моргая, уставился на стоящую перед ним тарелку, полную рассыпчатой каши. Всего на столе их было четыре.

Он так растерялся, что опомнился, лишь когда перед ним с громким стуком поставили кружку с квасом. Иван медленно поднял голову и встретился взглядом с темными глазами Коли, смотрящего на него с немым вызовом. Хмыкнув, молодой сокол с нарочито скучающим видом опустился на свой табурет. Леня уже сидел напротив Ивана и едва заметно улыбался в пробивающиеся над губой рыжие усы. Последним за стол уселся лучащийся довольством Воробушек и, закусив губу, посмотрел на Ивана широко распахнутыми блестящими глазами.

Иван медленно обозрел сидящих за столом. В носу защипало, и он потер тыльной стороной ладони его кончик, не зная, что сказать.

Но никто здесь не ждал каких-то особых слов.

– Налетайте, пока не остыло, – призвал Леня.

И Иван вместе со всеми взялся за ложку.

Глава 14

Иван прожил в Велесском доме почти до конца зимы. Даже когда их с Опалом волшебная притирка благополучно завершилась, он не сразу перетащил свои вещи назад к птичьим братьям и поначалу, привыкший спать одним боком к печи, другим – к пышущему не меньшим жаром коню, мерз по ночам, хотя в избе, где ему выделили свою скамью, щедро топили.

Опал радовался возможности отныне везде его сопровождать, не боясь чужих прикосновений, и с большим интересом наблюдал за его упражнениями и даже забирался в сени послушать уроки Зорана. Он страшно ревновал Ивана к другим, не-велесским лошадям на занятиях по выездке, но неохотно признавал их необходимость, ведь до их первой скачки верхом были еще годы.

В середине весны, за пару седмиц до весенней ярмарки Ратигор объявил вдруг, что пора снимать браслеты. Иван в первое мгновение даже не понял, о чем тот, так он с ними сроднился, и оттянул рукава рубахи, чтобы проверить, на месте ли они.

– Я уже о них и забыл, – протянул он. – Вы обещали, что они постоянно будут подстраиваться под меня, но я в последнее время никакой особой тяжести в теле не чувствую.

– Ты просто к ней привык, – заверил Ратигор. – И я говорил, что их задача – довести возможности твоего тела до пика, а затем еще немного выше, но без поломанных костей и порванных жил.

– Так, может, мне еще их поносить, чтобы я вернулся домой на пике? – засомневался Иван.

– Ты и так их долго проносил, – замотал головой Ратигор. И усмехнулся. – Как раз успеешь заново всему научиться.

Иван с опаской сощурился на эту не внушающую доверия улыбку, подозревая, за чей счет будет предвкушаемое соколом веселье, хотя и не очень понимал, что такого особенного случится после того, как он снимет браслеты. Ну скинет он с себя тяжесть, на которую и внимание уже перестал обращать, что тут забавного?

Они стояли на краю центрального поля, и Ратигор, дождавшись перерыва между дружескими поединками в рукопашной, погнал всех на пробежку вокруг лагеря, освобождая место. Лишь Леня, Коля и Воробушек остались, вымолив себе позволение, что еще больше распалило подозрения Ивана. Почуяв его смятение, Опал прискакал с луга и приластился носом к виску.

– Иван, что такое?

– Старейшина сказал браслеты снять, – отозвался вслух Иван.

– О, мне старшие про это рассказывали. – Молодой жеребец тряхнул волнистым хвостом. – Будь осторожен.

Иван прищурился, но не успел потребовать объяснений.

– Разувайся, – приказал Ратигор, вставая перед ним, и вручил Лене знакомую шкатулку.

Иван стянул сапоги и встал босыми ногами на прохладную землю.

– Готов? – спросил Старейшина. – Расслабь руки и не двигайся, пока я не разрешу, понял?

Иван кивнул и, слегка волнуясь, но все еще не понимая, из-за чего ему столько внимания, вытянул руки вдоль боков.

Ратигор, наклонившись, легонько взял его обеими руками за правое запястье, поводил большим пальцем по яшме, очерчивая какой-то знак, и надавил на округлый камень. Тот засветился, а вместе с ним вспыхнул рисунок на всех четырех браслетах, но уже в следующий миг красные линии начали гаснуть, будто наполнявшая их волшебная сила потекла назад в камень. Первыми потухли браслеты на ногах, затем – на левой руке. Наконец кровавый камень вобрал в себя последние струйки алого света, и все четыре браслета, до того обтекавшие щиколотки и запястья Ивана, как вторая кожа, снова стали обычными металлическими кругами и со щелчком раздвинулись.

Довольно кивнув, Ратигор присел на корточки и по очереди снял ножные браслеты. Положив их в шкатулку, он серьезно посмотрел в глаза Ивана и повторил:

– Не двигайся.

Иван, вконец напуганный, даже кивнуть не решился и, затаив дыхание, во все глаза смотрел, как Старейшина аккуратно раздвигает половинки браслета вокруг левого запястья, снимает его, после чего повторяет то же самое с правым.

Вернув их в шкатулку, он закрыл крышку и снова повернулся к Ивану.

– А теперь… – Он указал в противоположный конец поля. – Пробегись-ка дотуда.

Иван недоуменно на него воззрился. Он не чувствовал в себе каких-то особенных перемен, разве что в плечах действительно стало легче, но не до такой степени, чтобы он сейчас воспарил как на крыльях.

Ратигор нетерпеливо махнул рукой.

Мысленно закатив глаза – иначе схлопотал бы затрещину, – Иван сорвался с места. За прошедшие месяцы, освоившись с браслетами, он почти вернул себе былую скорость, хотя и уступал