Тень ворона - Анастасия Дёмина

– Почему я?

Что он особенно ценил в Колояре, так это что ему не нужно было обнажать душу, чтобы быть понятым, и что Старейшина никогда не лукавил и не пытался заболтать красивыми речами горькую правду.

Так и сейчас он не стал давать Ивану беспочвенные обещания, что у него обязательно все получится, но и не стал предлагать просто забыть обо всем, пойти по легкому пути и остаться здесь, ведь это означало бы поступиться честью, предать родных и родину.

Он лишь сказал, не поворачивая головы:

– А есть кто-то другой, кроме тебя?

Глава 15

В день возвращения Иван проснулся затемно и наблюдал рассвет с крыльца в компании Опала. Велесский жеребец последние несколько дней не отходил от него ни на шаг и даже спал в сенях, будто боялся, несмотря на все заверения, что всадник уйдет без него.

Иван еще накануне попрощался со всеми в дружинном лагере и в Гнездовье. Тетушка Груда вручила ему сверток с новенькой одеждой и долго не выпускала из объятий, наказывая беречь себя и не болеть, а Иван, быстро моргая и безуспешно сглатывая настырный комок в горле, молча кивал.

Завтрак прошел тихо, все были задумчивы и немного подавлены, но Иван не обижался, понимая, что за грустью птичьих братьев стояло нежелание прощаться и страх за него, идущего на судьбоносную битву.

Они еще убирали со стола, когда снаружи прилетел громкий клич и на поляну стрелой ухнули крупный орел и сокол. Следом из леса вылетели ворон, сова и воробей.

Иван, вдохнув полной грудью, спустился с крыльца к ожидающим его Старейшинам.

– Готов? – прогудел Буеслав.

Иван пожал плечами. Стоящий рядом Опал пихнул его в висок носом, и он закатил глаза, но затем уже серьезно ответил:

– Готов.

– Наши посланцы вернулись сегодня с Той Стороны, – сообщил Деян. – Змей с разбойниками остановились на ночлег у моста через Косоворотку.

Иван быстро прикинул в уме.

– Значит, до Бряжка доберутся ближе к вечеру, если не будут гнать лошадей. Нужно торопиться.

– Погодите! – донеслось из избы, и из нее вышли птичьи братья.

Леня нес перед собой длинный сундук. Опустив его на землю, он поднял крышку и достал большой двуручный меч в простых кожаных ножнах.

Иван потрясенно принял его и уставился на молодого орла.

– Это тебе мой подарок, – усмехнулся тот уголком рта и звонко хлопнул Ивана по плечу. – Вместе с кольчугой, – кивнул он на сундук, на дне которого в лучах солнца переливались ряды металлических колец. – Мы с отцом ковали, так что выстоит против мечей целого разбойничьего войска.

«И против ятаганов Рони», – прочел Иван в его глазах негласное напутствие. Благодарно кивнув, он прицепил ножны к поясу.

– Это не все! – раздалось сбоку.

Иван и не заметил, как Коля убежал к конюшне. Он был уверен, что она пустовала, поэтому изрядно удивился, когда сокол вывел из нее коня – обычного, не велесского, – в полном боевом облачении. Иван узнал Смирного – семилетнего гнедого жеребца, своего привычного напарника по выездке, отличающегося тихим и стойким нравом и сохранявшего ледяное спокойствие даже в самых сложных боях.

Коля подвел приветливо всхрапнувшего коня к Ивану и протянул поводья. Тот замотал головой:

– Я не могу…

– Глупости, – прервал его Ратигор. – Это подарок от всего лагеря. Еще не хватало, чтобы ратник Гнездовья шел биться с врагами пешком. Хочешь, чтобы нас на смех подняли?

Иван беспомощно переглянулся с Колей. Тот улыбнулся немного печально, но с теплотой.

– Бери и не упрямься. И пусть он и этот меч помогут тебе в твоем правом деле. – Он ухмыльнулся, став снова похож на самого себя. – Все равно на Опала тебе еще несколько лет не сесть. Представь, как странно вы будете выглядеть со стороны: богатырь с разбойниками сражается, а его конь стоит в сторонке и травку себе пощипывает.

Опал возмущенно тряхнул гривой.

– Я не стану стоять в сторонке, пока ты будешь сражаться!

Иван со значением на него посмотрел:

– Так мне отказаться от Смирного?

Опал раздул ноздри и окинул дружелюбно помахивающего хвостом гнедого коня критическим взглядом, после чего неохотно пробубнил:

– Ладно уж. Но только пока я не вырасту.

Подавив улыбку, Иван погладил Смирного по сильной шее и искренне поблагодарил Колю:

– Спасибо.

Тот кивнул и, сцепив за спиной руки, сделал шаг назад.

Воробушек тем временем о чем-то тихо переговаривался с Зораном. Наконец Старейшина сов с мягкой улыбкой подвел его к Ивану и сказал с едва уловимой насмешливой ноткой:

– Это наш последний подарок тебе. Мы подумали, что будет символично, если его вручит именно он.

Воробушек, недовольно поджав губы, осуждающе покосился на Зорана, после чего повернулся к Ивану. Его серо-голубые глаза за последние пару месяцев успели потемнеть, и сам он, хотя все еще выглядел младше своего возраста, уже не походил на мальчишку. Даже в его осанке чувствовалась уверенность, что стала заметна в нем с этой весны, когда Воробушек не без подсказки Ивана попросился в ученики к своему двоюродному дяде-купцу. За время их бесчисленных прогулок по городу и торговищу Иван отметил внимательность и хорошую память друга, его интерес к разным товарам и чутье, что кому может прийтись по душе. Все это вкупе с природной общительностью и умением войти в доверие обещало в будущем сделать из него отменного торговца.

Крепко сжимая что-то в кулаке, Воробушек подошел к Ивану и, слегка зардевшись, разжал пальцы.

На его ладони лежал серебряный диск с восьмиконечной звездой с острыми лучами. Почти такой же, как кулон ученика Старейшины, только без ушка для шнурка.

Иван вытаращил глаза сначала на него, затем его ошарашенный взгляд заметался между лицами Старейшин.

– Но… Нет, я не могу…

Зоран оборвал его, поучительно вскинув указательный палец.

– Как и с твоей ратной подготовкой, мы лишь посчитали, что ты достоин шанса попытать свои силы, но лишь от тебя зависит, чем одарит тебя Чудесное хранилище. – Сделав паузу, он как бы между прочим добавил: – Если вообще одарит.

– Ох, будет тебе парня стращать, – проворчал Колояр.

У Ивана защипало глаза, и он, не взяв оберега, крепко обнял Воробушка. Тот от неожиданности пискнул, но быстро опомнился и тоже стиснул его обеими руками. Именно Воробушек первым здесь принял его, заступался за него, помогал чем только мог и всегда поддерживал, и Иван всегда будет ему за это безмерно благодарен.

– Спасибо тебе за все, – прошептал он и, услышав в ответ подозрительное шмыганье, отстранился, не желая доводить и без того тягостное прощание до откровенных