Лепестки Павильона Хризантем - Виталий Хонихоев

в стену, считая вдохи и выдохи. События последних дней здорово выбили меня из колеи, сперва позволив мне выпустить своего внутреннего темного вволю порезвиться. Для существования вида природа ограничила внутривидовую агрессию, волк никогда не перегрызет глотку другому волку, ядовитые змеи не выпускают свой яд в своих соплеменников, тигр не убьет другого тигра. Их поединки за территорию или самок — ритуальные. Среди прочих видов человечество гордо носит корону самого массового убийцы себе подобных. И в голове у каждого представителя нашего рода есть два механизма насилия — первый вспыльчивый и яростный, загорающийся от обиды и стремящийся нанести удар сразу же. Когда запускается этот механизм, сердечный ритм усиливается, в кровь впрыскивается боевой коктейль гормонов, приводя тело в готовность к схватке. Это скорее страж границы, дающий силы для отстаивания себя в стае. И второй… о, второй совсем другой. Второй — хладнокровный, сфокусированный и настойчивый, просчитывающий варианты. Когда он у руля — сердцебиение становится тише, ровнее, дыхание затихает, зрачки расширятся… и не надо думать, что второй мягче первого, вовсе нет. Это хладнокровный убийца себе подобных, полностью сосредоточенный на своей задаче. Его я и называю своим темным попутчиком и вкупе с первым оба вдосталь насытились позавчерашней ночью, дав волю инстинктам и холодной, обдуманной ярости.

Именно поэтому я потом и не смогла противиться чашке теплого сакэ в горячей воде Императорских Купален, моя воля уже была подорвана пиршеством насилия и внутренней дрожью от того факта что я прошлась по краю и уже заглянула в бездну… когда тебя оттаскивают от края за шиворот — ты некоторое время несешь в себе то ощущение полной пустоты и безразличия во взгляде, которым бездна вглядывается в тебя.

Естественно, я напилась. Госпожа Сидзука не зря является самой приближенной любовницей Императора, она простая танцовщица, а имеет доступ к телу Сына Неба… и не только к телу. Она — опытный игрок, ей пришлось выживать в театральных труппах, которые в этом времени считаются почти борделями, ей пришлось бороться за место под солнцем, в отличие от Императрицы Рэнки, которой просто повезло родиться дочерью рода Фудзивара. Нет, Императрица тоже змеюка, я ее оправдывать не собираюсь, но она скорее дворцовая гадюка, в то время как Госпожа Сидузка выжила в суровых условиях внешнего мира.

Так что ничего удивительного в том, что Сидзука сыграла на расстроенных струнах моей души, моей и моей химэ. Напоила нас. Наверняка выставила на посмешище, я вот даже толком не помню, что там на поэтическом конкурсе было, помню только, что песни горланила, пила сакэ, била чашки об пол и… все. Интересно, придется ли мне теперь делать себе сэппуку на том основании, что я вчера опозорила род своего отца, род Господина Такэда и род моей химэ. Она вроде из Нара?

Я сажусь прямо, складываю руки внизу живота, одну ладонь в другую и закрываю глаза. Мне нужно вернуть контроль. Еще немного и я начну на людей срываться, а это непозволительно. Вдох. Представить как белая энергия праны проникает в каждую клеточку тела. Выдох. Черная слизь и коричневый гной, все нечистое, что скопилось внутри — выдыхается наружу, тут же впитывается в дерево пола, в землю под ним. То, что вредно для тела и души — полезно для земли, гармония и свет во всем окружающем меня мире, вдох. Выдох. Я — дышу. Позавчера, когда я рванулась на свет из темноты павильона, на какой-то момент я была ясно видна, четкая мишень для хорошего лучника и если бы я не метнулась в сторону сразу после того как выскочила во внутренний двор — меня догнала бы стрела. Длинная, тяжелая боевая стрела с черным древком и оперением, с наконечником-срезнем, с моим именем на ней. Ударила бы в спину, точно так же как и ту из Белых Кушаков и точно так же как она — я бы упала навзничь и заскребла бы ногтями по полированным доскам пола… а идущий следом черный перехватил бы свой тати обратным хватом, чтобы удобнее ударить сверху вниз, добивая. Клинок вошел бы в спину, разрывая плоть и пронзая сердце… и все.

Что потом? Представляю, как бы меня хоронили, теперь я — знатная дама, никакого больше кладбища для служанок, меня бы вывезли за город, завернули в белый саван, надо мной пропели бы сутры буддийские монахи, возложили бы на деревянный помост и подожгли бы. Пламя взметнулось бы до небес, а когда все сгорело бы — от моего тела остался бы лишь пепел.

Я выдыхаю. Медитация на смерть, древняя практика осознанности бытия. Я могла бы умереть не от стрелы. Представляю как Господин Суруга оказался бы намного лучшим фехтовальщиком, чем он был и в ответ на мою попытку остановить его выпадом в предплечье — остановил бы меня. Шаг назад, перенаправление клинка в сторону, тычок — и вот уже я а не он — стою с разрезанными венами и сухожилиями, не в силах удержать меч… стою и в моем взгляде — отчаяние, потому что я знаю что будет дальше. Он шагнет вперед, поднимая свой массивный тати, а я — закрою глаза, подаваясь вперед. Его удар разрубит меня от плеча до пояса, а он — шагнет вперед, отталкивая тело с клинка. Взмахнет им, веером рассыпая кровавые брызги и вытрет плоскость клинка, зажав его локтевым сгибом. А потом — будет огненное погребение.

Или — яд. Императрица не любит Госпожу Сидзуку, следовательно и Госпожа Сидзука не в восторге от Императрицы. А я в числе тех, кто помогает Императрице восстановить свою власть… значит во вчерашнем сакэ мог быть яд. Представляю, как я корчусь на шелковых простынях, выблевывая свои внутренности, изо рта у меня идет темная слизь, я мочусь кровью, отказывают почки, судорога сводит грудь и вот наконец — останавливается дыхание…

Тихий стук.

— Сан-сама? — робкий голос из-за перегородки. Сора пришла меня будить. Она отодвигает перегородку-сёдзи, встречается с моим взглядом и облегченно вздыхает, тут же берет себя в руки и кланяется.

— Доброе утро, Сан-сама! — говорит она, вносит в комнату поднос с утренними мелочами, садится на колени уже по эту сторону перегородки и закрывает ее. Да, тут каждый раз танцы с бубном, нельзя просто так отодвинуть перегородку-дверь и внести поднос, что вы. Надо сперва поставить поднос (у него снизу ножки-подставки, так что это скорее маленький столик уже) на пол, сесть рядом в сэйдза, на пяточки и коленки, уже сидя — чуть приподнять и