Лепестки Павильона Хризантем - Виталий Хонихоев

— Вот интересно. — прищуривает на меня глаз полуголая Госпожа Сидзука. — У тебя столько прозвищ, что бусинок в четках, тут и Первая Похабница и Смертоносная Вдова и что угодно, а ведь тебе не хватает еще одного — Скряга из Павильона Весенней Луны!

— Это я-то скряга? Я — экономная! — подбочениваюсь я, позволяя Идзуми и Соре проскользнуть мимо меня в комнату с подносами. Комнату заполняет аромат сандала, эти двое возжигают благовония, ставят тазики с горячей водой, готовят влажные полотенца.

— … и вообще, чего ты тут позабыла, Юна-тян? — нарочито называю ее придуманным именем. После вчерашнего общаться с ней мне легко и спокойно, мы как будто старые подруги, хотя я и понимаю, что это ее способ втереться в доверие.

— Благонравный хозяин никогда в гостеприимстве не откажет и гостя приютит, вот тебе заповедь. — поднимает палец вверх Госпожа Сидзука и зевает. Пока она закрывает рот ладошкой — одеяло падает вниз, и я имею удовольствие лицезреть полную грудь любовницы Императора. Что сказать… везет некоторым.

— … и чего вы расшумелись так с утра? — тихо говорит моя химэ, садясь в постели и протирая глаза кулачками. — Сан-сан, мне так страшно вчера ночью было, а ты уснула…

— Ну извините, ваше высочество, больше не буду. — ворчу я, осматривая ее, пока Сора подбирается со своим влажным полотенцем ближе. — А то каждый раз как я усну у вас в постели будет Госпожа Сидзука оказываться… а мое гостеприимство вот до такого уровня не простирается.

— Не умеешь ты ревновать, Сан-сан. — фыркает Госпожа Сидзука. — неубедительно. Без огонька. Ты мне нравишься. Вижу, что в тебе не ошиблась. Давай дружить.

— Ого, вот так сразу? А как же заход через описание ландшафта, песни соловья, заката над вершинами гор и утренней росы? — удивляюсь я.

— С тобой лучше прямо говорить. — машет рукой та. — Ты намеков не понимаешь, Первая Скряга.

— Эй! Сейчас я тебе тоже кличку придумаю! Та, Что Крадет Чужих Химэ!

— Та, Что Дает Странные Клички.

— Ах ты… Та, Что Выпила Все Сакэ!

— Все-таки ты Скряга. Прикажу возместить, у меня его много. О! Есть вино с континента — настоящее, южное.

— Мажорка.

— А? Это что за слово? Май-жоро-уко?

— Неважно. Я рада что у вас все в порядке. Химэ, я пойду в Павильон Хризантем — проститься с Госпожой Фудзино.

— Я с вами, сенсей.

— Я и Бай Лин.

Глава 19

Глава 19

Павильон Хризантем, место обитания Мамочки Фудзино, резиденция Старшей Фрейлины находился совсем рядом с Павильоном Весенней Луны, всего-то делов — выйти через центральный вход, через раскрытые, пахнущие свежим клеем двери, только вчера поставленные взамен выбитых, спуститься вниз по ступеньками из полированного дерева, выкрашенного в красный цвет и уже изрядно потертого в центре, там, куда люди ступают чаще всего, по выложенной плоскими камнями дорожке — отойти от крыльца. Затем перейти дорогу, настоящую дорогу, состоящую из слоя утрамбованного гравия с песком, эта улица вела к Восточным воротам дворца, а потому переходить ее нужно было осторожно, дабы не столкнуться с носильщиками паланкинов или лошадьми что везут навьюченные тюки с продуктами в Императорскую кухню или не дай бог — с парадной процессией кого-нибудь из наместников, которые обязаны раз в два года посещать столицу дабы преподнести Императору дары и уплатить налоги.

После пересечения дороги снова начиналась дорожка мощеная плоскими камнями, ведущая к центральным воротам Павильона Хризантем. Так что можно сказать, что резиденция Мамочки Фудзино находилась по соседству с Павильоном Весенней Луны, разве что немного сдвинута в сторону Внутренних Покоев по диагонали.

Этот путь мы с Бай Лин проделали в полном молчании. Я впереди, неспешно семеня в белых одеяниях, будучи завернута в них так, что широко шагнуть никак не представлялось возможности. И она — чуть позади, за левым плечом. Еще до Ночи Короткого Клинка я заметила, что в минуты опасности эта Бай Лин смещается ко мне за спину и именно за левое плечо, знает, что я правша и что с правой стороны она мне только мешаться будет. Умная девочка. Умная, красивая, мечом владеет как белошвейка иглой, на язык острая, кланяться не приучена… и откуда она такая? Откуда Императрица взяла этих боевых танцовщиц, девушек что полегли под первыми же залпами из самурайских длинных луков-юми? Есть у меня пара догадок, учитывая, что и вооружение, и манера вести бой у них явно континентальная, причем не с Чосон, а именно ханьская. Как-нибудь однажды я ее обязательно спрошу, ну или она сама расскажет. Конечно, если мы с ней доживем до этого момента, а то смертность в этой части дворца зашкаливает, люди мрут направо и налево что твои мухи.

Столбы центральных ворот Павильона Хризантем были обернуты белой тканью и на них висели бумажные обереги с написанными заклинаниями от злых духов. Ворота распахнуты и пусты. В отличие от нашего павильона, кажется, что здесь ничего и не поменялось. В нашем павильоне ворвавшиеся черные учинили разгром, выломав добрую половину перегородок, сломав и порубив все, что может быть сломано и порублено и когда они успели, спрашивается?

У Мамочки же все было цело и невредимо, все было так, как я когда-то запомнила, входя в боевой отряд личных служанок Госпожи Фудзино под третьим номером. Во внутреннем дворе повсюду висели белые полотнища, над дверями-перегородками были прилажены бумажные обереги, царила пустота и тишина, никого не было, только откуда-то издалека высокой нотой отозвалась бива.

Я двинулась в сторону центрального павильона прямо по дорожке, вымощенной камнями. Вспомнилось как когда-то я стояла на коленях на этих самых камнях, ожидая пока Госпожа Фудзино вынесет свой приговор. Как попыталась блефовать, прикидываясь одержимой духом-китцунэ и как старая карга переиграла меня в два счета на своем поле, приняв мою игру и затеяв свою в ответ. Как показала мне что разница в тысячу лет и обладание знаниями из будущего вовсе не делают меня умней или хитрей чем местные. Что, даже не зная про Макиавелли и Талейрана, теорию игр и психологию масс — можно переигрывать таких вот зазнавшихся попаданок из будущего всухую. Что ж, век живи —