1941 Другая реальность - Демьян Копьёв

из леса в начале июня. Я не спала всю ночь, обегала деревню, кричала, и когда Васька тебя привёл, ты смотрел на меня чужими глазами, она судорожно вздохнула, помолчав пару секунд, Материнское сердце почувствовало. Я поняла тогда, что моего мальчика больше нет, просто не хотела верить.

— Мама, — произнёс, глотая ком в горле.

— Моего Лёшки здесь нет, — женщина притянула руку и коснулась ладонью моей груди в районе сердца, — Но я верю, что тебя послал Бог, чтобы спасти нас, иначе, я не знаю… — Екатерина опустила голову, и я увидел, как по её щеке потекла слеза, но женщина небрежно её встряхнула и вновь посмотрела на меня пристальным взглядом, — Ты убил немцев, которые могли убить Степаныча, достал из него пулю практически голыми руками, ты вёл нас три дня и не потерял никого, — голос женщины дрожал от волнения, — Кем бы ты ни был, ты хороший человек, и я счастлива называть тебя сыном.

— Спасибо, — произнёс в ответ, в очередной раз сглотнув ком в горле, почувствовав, как в глазах защипало.

Я никогда не плакал, а сейчас готов был разрыдаться, как сопливый мальчишка.

— Иди, — произнесла она неуверенно.

Я не сразу понял.

— Мама?

— Иди, — повторила она, чуть твёрже, — Раз решил, делай что нужно. Я не буду тебя держать, только… — женщина запнулась, словно подбирая слова, — Живи, пожалуйста, просто живи.

Наташка подняла голову от своего камешка. Смотрела на нас по очереди, не понимая разговора, но чувствуя что-то происходит что-то тревожное.

— Братик, давай в камушки поиграем? — попросила она, протягивая мне руку, в которой была зажаты галька.

— Леша уходит, — ответила вместо меня Екатерина.

Глаза сестрёнки распахнулись от непонимания.

— Надолго? — по-детски спросила Наташка, — А к вечеру придёшь?

Яя присел на корточки.

— Прости, маленькая, но я вернусь не скоро. Ты позаботься о маме вместо меня.

— Угу, — шмыгнула носом малая.

Я поцеловал её в лоб и поднялся на ноги.

Девочка тоже встала и молча ткнулась лицом мне в живот, обхватывая руками, словно понимая, что мы можем больше никогда не увидеться.

— Мы же ещё встретимся? — спросила она в ткань моей рубашки.

— Я сделаю для этого всё возможное, — произнёс в ответ.

Наташка подняла голову и серьёзно посмотрела мне в глаза, затем коротко, почти по-взрослому кивнула, и вернулась к своим камешкам.

Я смотрел на неё несколько секунд, затем повернулся к матери.

— На поезде езжайте до Ржева, а лучше дальше, до Калинина, если получится, там родственники у Марьи Столяровой, она говорила, по крайней мере, одни не останетесь.

— Знаю, — произнесла Екатерина, — Мы уже договорились.

— Продукты ещё остались?

— Да, немного.

— Хорошо.

Я наклонился и быстро поцеловал её в лоб, не давая ни ей, ни себе времени на сомнения.

— Иди к нашим, — произнёс твердо и отступил, мне нужно было ещё кое с кем попрощаться.

Валю я нашёл у водонапорной башни.

Она стояла с отцом, который сидел на деревянном ящике, вытянув больную ногу. Колька примостился рядом, наконец-то выпустив котёнка из рук, и теперь тот с деловым видом обследовал ящик.

Громова увидела меня ещё издали, и по тому, как она выпрямилась, чуть сдвинув брови, я понял, что девчонка обо всём догадалась.

— Ты ее едешь, — произнесла она, когда я оказался перед ней.

— Нет, — кивнул утвердительно.

— Я с самого начала знала, что ты так и сделаешь, — произнесла она ровно, — Хотела поначалу отговорить, но потом передумала, ты же всё равно не послушаешь.

— Твоя правда.

Я легко улыбнулся.

— Леша…

— Что?

— Ты это… — девчонка замялась, — Не геройствуй попусту.

Я увидел, как плечи Громовой чуть напряглись, как она закусила нижнюю губу, пытаясь не расплакаться.

Сильная девочка.

— Береги отца, — произнёс я и уже хотел развернуться, как Валя подскочила ко мне, и встав на цыпочки, чмокнула в щёку, заливаясь краской.

— На удачу, — прошептала она.

Я искренне улыбнулся, поднял руку и подхватив упавший на лицо локон волос, заправил за ухо.

— Счастливо доехать. Очень надеюсь, что у вас всё будет хорошо, — и больше не произнеся ни слова, развернулся, уходя в другую сторону, туда, где увидел мелькнувшую спину Петьки Зуева.

Парень стоял у края перрона и смотрел на пути, рядом с ним, как обычно в последнее время, болтался Васька. Они о чём-то тихо переговаривались.

— Петька, — позвал я.

Тот обернулся, секунду смотрел на меня, потом произнёс:

— Не едешь, — констатируя факт, произнёс он уверенно.

— Ага.

— Я тоже.

— Петь, может всё же с родными?

— Нет, — отрезал Зуев.

— Тебе семнадцать только в августе.

— А тебе всего шестнадцать, — не остался парень в долгу. Мне быстрее поверят, чем тебе. Я видел, здесь есть пункт записи добровольцев, вон, в том, последнем вагоне. Пойдём вместе?

— Петька… — начал я.

— Мишин, — перебил он меня жёстко, — Не надо, не отговаривай. Всё равно у тебя ничего не выйдет. Я не знаю, где мой отец, не знаешь, живой ли он, но я знаю одно, он там, на фронте, значит, и мне туда.

Глава 19

Васька молча стоял рядом, глядя на меня. В его глазах, я заметил то, чего раньше не видел у этого рыжего, говорливого, бесконечно живого пацана, это была отчаянная решимость, собранность и осознание происходящего. Васька понял, что теперь он старший в семье и ответственен за мать и младших сестёр.

Почему-то на ум пришли стихи Некрасова:

Однажды, в студеную зимнюю пору

Я из лесу вышел, был сильный мороз.

Гляжу, поднимается медленно в гору

Лошадка, везущая хворосту воз…

(В лесу раздавался топор дровосека.)

— А что, у отца-то большая семья?

— Семья-то большая, да два человека

Всего мужиков-то: отец мой да я…

— Так вот оно что! А как звать тебя?

— Власом.

— А кой-тебе годик?

— Шестой миновал… Ну, мертвая!

Крикнул малюточка басом,

Рванул под уздцы и быстрей зашагал…

Я хмыкнул.

Столетов уже давно не был малюточкой, но впервые осознал себя не ребёнком, а мужчиной, на плечи которого легла ответственность за свою семью.

— Вась, — произнёс тихо.

— Я домой, — ответил Столяров, — Ну, то есть, к маме с сестрёнками, в поезд, — пацан сглотнул, — Мне надо за ними присмотреть. Батьки теперь нет, я за старшего, — он ещё раз шмыгнул носом, — Лёшка, ты это… Ты возвращайся, ладно?

— Постараюсь.

Он быстро шагнул вперёд и крепко, немного неловко, обнял меня, стукнувшись лбом о моё плечо, а затем, так же быстро отступил и потопал к своим, засунув руки в карманы.

Я смотрел ему вслед всего секунду, а потом повернулся к Петьке.

— Пойдём, — произнёс тот.

Пункт добровольческой записи располагался у теплушки, находящейся на запасном пути, там