1941 Другая реальность - Демьян Копьёв

— Понял, — кивнул Зуев в ответ.

— Ещё одно. Если мы столкнёмся с немцами нос к носу, стреляю я, ты прикрываешь и отходишь. Если меня убьют или ранят, не пытайся меня вытащить, уходи и выполняй задание сам, информация важнее.

Петька озадаченно посмотрел на меня.

— Это работает в обе стороны?

— Нет, — ответил я честно, — Если ранят тебя, я вытащу, потому что я старше и потому что это моя обязанность.

— Ты младше меня на год, Мишин.

— Только по документам, но это ничего не значит.

Зуев хмыкнул, но спорить не стал.

К вечеру мы прошли километров пятнадцать. Лес начал редеть, впереди отчётливо виднелись поля и перелески. Я остановился на знакомом пригорке, откуда была видна долина Вазузы.

— Ночуем здесь, — произнёс, оглядывая местность, — Утром разведаем подходы к ближайшей деревне.

Мы устроились под раскидистой елью, чьи нижние ветви образовывали естественный шалаш. Огня не разводили, поужинали остатками хлеба, который нам выдали на станции, запили водой из фляжки.

Ночь была тёплой, звёздной и безветренной. Я лежал на спине и смотрел в небо, где мерцали тысячи далёких огней.

— Мишин, — произнёс Петька тихо, — Можно вопрос?

— Давай.

— Ты когда тех немцев убил… тебе потом было плохо? Ну, я понимаю, что они враги, но ведь тоже люди, неуверенно добавил зуев.

— Нет, — ответил честно, — Плохо мне не было. Да и не люди они, так звери о двух руках и ногах.

— А убивать тебе было не страшно?

— Петь, когда человек хочет лишить жизни того, кого ты защищаешь, у тебя нет времени бояться, ты просто делаешь то, что нужно. Потом, может быть, накроет, но это не точно. Меня вот не накрыло.

Петька помолчал.

— Я не уверен, что смогу так.

— Сможешь, — произнёс уверенно, — Когда придёт время, сможешь, не потому что ты храбрый или безрассудный, а потому, что у тебя не останется выбора, а сейчас отдыхай, я подежурю. Часа в два разбужу, поменяемся местами.

— Хорошо, — пробормотал Зуев, вздохнул и повернулся на бок.

Через несколько минут дыхание Петьки выровнялось, он уснул, а я остался лежать с открытыми глазами, вслушиваясь в ночной лес.

Где-то справа, чуть вдалеке хрустнула ветка. Я вскинул голову, прислушался, осматриваясь по сторонам, сразу же заметив зайца, выпрыгнувшего из кустов и давшего стрекача.

Косой мелькнул серым пятном между стволами и пропал, растворившись в ночной темноте.

Я усмехнулся собственной реакции, понимая, что тело напряглось мгновенно, рука метнулась к нагану, и лишь через секунду мозг обработал информацию и отменил тревогу. Рефлексы работали исправно, даже слишком исправно для шестнадцатилетнего деревенского паренька.

Я лёг обратно, заложив руки за голову, и уставился в небо. Звёзды над верхушками елей казались крупными, яркими, словно кто-то рассыпал по чёрному бархату горсть сахарных крошек. В двадцать первом веке такого неба не увидишь.

Время тянулось медленно. Я привык к ночным дежурствам, к этому особому состоянию между бодрствованием и дрёмой, когда тело отдыхает, а слух обострён до предела. Каждый шорох фиксировался автоматически: вот мышь прошуршала в прошлогодней листве, ветер качнул верхушку сосны, далеко-далеко, на пределе слышимости, что-то простучало, не то дятел, не то…

Я приподнялся на локте.

Нет, не дятел. Звук был ритмичным, металлическим, очень далёким. Молоток по железу? Или…

Я прислушался ещё, но звук стих, утонув в ночной тишине. Может, показалось, а может, где-то в нескольких километрах отсюда немецкие сапёры чинили мост или ладили переправу.

Петька спал крепко, по-мальчишески, свернувшись калачиком и подтянув колени к подбородку. Лицо его во сне разгладилось, исчезла привычная хмурость, и он стал похож на обычный деревенский пацана, не несущего на плечах груз ответственности и не знающего тревог и забот.

Я очень надеялся, что Петька сумеет пронести через всё, что ждёт его впереди, эту мальчишескую прямоту и тихую, упрямую силу, которую я в нём разглядел.

Около двух ночи, когда Большая Медведица сместилась, изменив положение ковша, я осторожно тронул Петьку за плечо. Парень проснулся мгновенно, без звука, только рука дёрнулась к поясу, туда, где был заткнут наган.

— Тихо, — произнёс шёпотом, — Всё спокойно, твоя очередь дежурить.

Зуев сел, протёр глаза ладонью, огляделся, а я заметил, как в темноте блеснули белки его глаз.

— Понял, — произнёс парень хрипло, прочистив горло.

— Слушай внимательно, минут сорок назад с юго-запада доносился какой-то странный стук. Может, мне показалось, а может нет, если повторится, запомни время и направление.

Петька кивнул.

Я лёг на его место, ещё хранившее тепло чужого тела, натянул телогрейку до подбородка и закрыл глаза. Земля под спиной была мягкой от хвойной подстилки, пахла смолой и грибами. Сон пришёл не сразу, мозг по привычке ещё несколько минут прокручивал завтрашний маршрут, но усталость взяла своё, и я провалился в густую, безо всяких сновидений темноту.

Проснулся я от того, что Петька легко потряс меня за плечо. Мгновенно открыл глаза, и принял сидячее положение, с рудом сдержав порыв, произвести захват. Рука уже метнулась вперёд, но я вовремя сумел справиться с рефлексами.

Огляделся по сторонам.

Небо за верхушками деревьев было серым, с едва заметной розовой полосой на востоке. Воздух стоял влажный и прохладный, пропитанный утренней росой.

Петька сидел рядом на корточках, его лицо было сосредоточенным. Я заметил, что он держит наган в правой руке, хотя ствол был опущен вниз.

— Что? — спросил я одними губами, без звука.

— Час назад, может чуть раньше, я слышал звук мотора, — Зуев тоже говорил шёпотом, — Он шёл с запада на восток, по дороге, которая южнее.

Я сел, прислушался. Сейчас было тихо, только птичий хор начинал набирать силу.

— Один мотор или несколько?

— Один, тяжёлый, похоже на грузовик.

— Непонятно наши это или немцы, — проворчал я, — Скорее всего, фрицы, подвоз снаряжения или ротация постов. Это подтверждает слова Соколова о том, что противник прощупывает дороги и выставляет заслоны.

— И что будем делать?

— То же, что и планировали, — произнёс я, поднимаясь.

Утро выдалось туманным, молочная пелена стелилась по низинам, скрывая речку и поля, верхушки деревьев торчали из тумана как острова из моря. Видимость достигала метров пятидесяти, не больше.

— Хорошо, — произнёс я, поднимаясь и расправляя плечи, — Туман нам на руку. Двигаемся к ближайшей деревне. Подходим с восточной стороны, через ельник, и наблюдаем.

Петька молча кивнул, проверил наган и спрятал за пояс.

Мы поднялись быстро и бесшумно. Никаких сборов не было, весь наш скарб состоял из нагана за поясом, сумочки с патронами, фляжки с водой, ножа и огрызок хлеба, завёрнутый в тряпицу, который мы поделили пополам и сжевали на ходу,