Патриот. Смута. Том 18 - Евгений Колдаев

— Письмо тебе кто дал? Сопровождал ли тебя кто-то?

— Письмо дал сам Григорий Константинович Волконский. Шведа не было. Ему его шведы передали. В Новгороде их гостевой двор есть. Как не быть.

— Вот. — Протянул Сапега подкручивая ус. — Тремя коронами любой документ можно запечатать. Это да, официальное письмо. Но видел ли его вообще Карл Ваза. Государь московский, я очень сомневаюсь, что он вообще знает об этом письме. Но что же там?

— Пока, как видишь, не читал. Ясновельможный пан.

Я принял от него бумагу, вскрыл и погрузился в чтение. На удивление написано было на русском. Титулование только шло на шведском. И, насколько я понимал, там как раз было написано, что это король, Карл девятый, именем своим и прочия и прочия.

А дальше текс.

Если кратко, то текст о том, что Карл очень недоволен происходящим в Московском царстве. Он доверился своему собрату царю Шуйскому. Отправил ему самого опытного своего полководца и друга. По просьбе собрата нашел ему отважных наемников, выделил людей из своего воинства, отважных шведов, и послал их для помощи собрату Шуйскому, потому что тот обещал ему за это некоторые оговоренные земли и титулы.

А в Московском царстве все поменялось и преемник Шуйского, несмотря на изменения, должен помнить о данных предыдущим царем обещаниях и выполнить их. В случае, если условия соглашения выполнены не будут, то Швеция будет вынуждена повести свои войска на Новгород и взять то, что ей было обещано силой.

Но «мы», так и было написано, рассчитываем что приемник Шуйского выполнит свои обязательства и поспособствует передаче Швеции всего обещанного.

Сроку до первого снега.

Я оторвал взгляд от написанного.

— Чего там? — Спросил с интересом Сапега.

Я миг думал, стоит ли показывать ему бумагу, а потом решил, что не я же заключал со шведами какие-то обязательства. Не я, а Шуйский собирал людей, чтобы воевать с шляхтой на территории Русского царства и обещал за это Ивангород и Корелу. Так что плевать, потому что отдавать эти земли я не намерен.

Ян Петр углубился в чтение. Ну а мне никак не давало покоя несколько вещей.

Первое. Написано не на шведском, а на русском. Это как-то чудно для официального письма. Сапега был прав, такие письма от короля к царю должно везти посольство. Да и в целом ультиматум, переданный через какого-то русского гонца, больше похож на необоснованную угрозу или злую шутку. Второе. Кроме титулования нигде не указывалось напрямую, что это требует Карл. Обезличенное «мы». Не было никаких требований по выдаче Делагарди, вопросов о судьбе экспедиционного корпуса. Ничего. Просто факт — новый царь, кто бы ты ни был, отдай то, что обещал другой человек или «мы» нападем.

— Ну что скажешь? — Судя по лицу Сапеги, я видел что ему есть что мне рассказать.

Он поднял палец, дочитывал.

— Момент. — Затем оторвался, расплылся в довольной улыбке.

— Ну так что? Ясновельможный. — Я принял его игру и тоже улыбался, только далеко не по доброму, а больше зло оскалился.

Глава 17

Сапега глянул на собравшихся, на меня.

— Может нам поговорить без лишних ушей, государь московский?

Я глянул по сторонам. Махнул рукой. Люди стали выходить, вестового вывели. Остался я, Сапега и сопящий рядом Богдан. Ясновельможный глянул на казака, пожал плечами, подсел поближе, чтобы говорить тише.

— Я рыцарь, воин а не политик. — Начал он издалека. — Мой дядя, да, человек мудрый и много знающий. Рассудительный и… — Он погладил усы, сбился. — Ладно. Скажу как есть, и что думаю. Но это может быть неправдой, потому что в политике зачастую правды меньше, чем в портовом борделе.

— Толково. Иного я от тебя не жду. Все понимаю. Говори.

— Швеция не так крепка, как кажется. Да, сейчас у вас Смута. У нас король. — Сапега задумался, поправился. — У нас сейм, а не король во главе Речи Посполитой. И казалось бы глядя на северных соседей, можно увидеть жесткую руку. Но, Карл старик. Ему уже шесть десятков. А это не мало. Он зол и жесток. Не знаю, слышали ли у вас на Руси и в Москве про Линчёпингскую кровавую бойню?

Я мотнул головой. Этого в истории я не знал. Варфоломеевская ночь, да, а тут видимо что-то поменьше было, но судя по названию не менее трагичное.

— Да. Наш Сигизмунд к этому тоже конечно руку приложил. Хотел, хитрец, усидеть на двух тронах. Швеция и Речь Посполитая. Но его выбили с севера. Католиков там не любят, не усидел. А потом. — Сапега вздохнул, перекрестился. — Храни их души господь. Пятерых казнил Карл.

— Пятерых? — Казалось как-то мало для того, чтобы называть это бойней.

— Думаешь мало? А если в один день ты решишь казнить пятерых самых крупных бояр, самых богатых землевладельцев? Если бы Сигизмунд в один день решил убить пять глав родов. Сапегу, Мнишек, Радзивилла, Потоцкого и скажем Ходкевича. Или вместо Мнишек, черт с ним, Дорогостайского, не такого богатого, но уважаемого маршалка Великого Княжества Литовского, то что?

— Что?

— Да не было бы Речи Посполитой. Не было бы Сигизмунда. Сейм такое потом устроил бы, что Вазу у нас проклинали и поминали похлеще чем того Влада Цепеша, о котором мы с тобой говорили.

— А этот значит смог?

— Смог. — Качнул головой Сапега. — Смог и получил в ответ ненависть, холодную, тихую. Запугал всех. Но люди же не забыли.

— Но, причем тут письмо?

— Да притом, государь московский, притом что оно не королем писано. Магнаты свою игру ведут. Магнус Браге, старик неуемный. Злобу затаил, это точно. Он в Швеции человек уважаемый. Он, как говорят, всегда в Риксроде…

— Где? — Перебил его я. Слово незнакомое было.

— Риксрод, сейм, дума по вашему. Боярская. Вот у вас там кто? Мстиславский? Или кто еще глава всех заговорщиков и противник крепкой царской руки? — Улыбка расплылась по лицу Сапеги. — Или Шуйский? Сам занявший место неугодного царя?

— Не важно, не про нас разговор. — Я слушал очень внимательно, информация — то очень важная. Нужно понять кто нам противостоит и как разбить такого противника. Ведь логика «Разделяй и властвуй», она всегда помогает. Если враг не монолитен, то стоит поглубже загнать заступ, увеличить раскол, и они там все передерутся