Зодчий. Книга Х - Юрий Александрович Погуляй

Но куда больше меня тревожила пропажа Люция. После того, как мы забрали земли у Сосновки, прошло больше двух дней. При хороших условиях вечный мог пройти вдоль границы аж до Бреста, однако дымов больше не было. Никаких. И Изнанка никуда не делась, а значит, бессмертный любитель брюквы до цели не добрался.

Надо послать за ним людей Глебова. Мало ли Люция порвали на несколько частей и разбросали по лесу, а теперь они соревнуются: кто первым отрастит нового человека.

Лишь бы не сбежал. Для существа, всю жизнь бегающего и прячущегося, Люций слишком долго находится на одном месте, ещё и почти в официальном статусе бессмертного.

— Мстислав, здравствуй, — сказал я в телефон, когда сел в машину. Рядом расположился Боярский и поставил на колени чемодан с подписанными документами.

— Ваше сиятельство, наше вам самое серьёзное! — бодро откликнулся начальник сталкеров.

— У тебя есть кто-то из надёжных сейчас на месте?

— У меня все надёжные!

— Отправь человека в Сосновку, желательно у кого глаз острее. Человечек мой пропал. Надо бы поискать.

— Это лысый? — смекнул Глебов.

— Да, он самый.

— Понял, — тон сталкера изменился. — Сейчас же отправлю… Чёрт, нехорошо это.

— Согласен — я покосился на Боярского. Тот улыбался, как ребёнок, погрузившись в мечты. Алексей относился к железной дороге как к родному детищу. Да и у него дома все шкафы были в модельках паровозов.

А у меня на столе в Томашовке были выложены брошюры с самыми надёжными экземплярами и с наиболее выгодными коммерческими предложениями по аренде и покупки локомотивов и вагонов различного назначения. Список был заботливо подготовлен Боярским, а на полях одного из них даже оказался нарисован паровозик. Мило, конечно. Но очень дорого, надо сказать.

Глебов отключился, а наша машина тем временем покатилась по дороге мимо красивых зданий, дышащих слабым Эхом. Центр Бреста местные Зодчие берегли, возводя типовые постройки в основном на окраинах, кроме стратегически важных для города.

Когда под колёсами зашумел асфальт трассы, я переключился на тему пропавшего репортёра, озадачив Панову. Начальница томашовской полиции деловито сообщила, что приступила к работе, и ненадолго замялась, явно желая задать вопрос.

— Я уже отправил людей к нему на помощь, — понимающе сказал я и даже сквозь трубку почувствовал облегчение девушки. Не только меня тревожила пропажа вечного.

Удобно устроившись на сиденье, я продолжил изучать информационные сводки, собираемые Черномором. Важное он подчёркивал жирным, но иногда, как и водится у искусственного интеллекта, ошибался. То выдавал об изменении цен на кофе в новой пекарне, как что-то невероятно критическое, то пропускал события действительно глобальные. Мои поправки он усваивал, запоминал и какое-то время им следовал, а затем снова начинал путаться.

В целом, я привык и давно перестал бороться с некоторыми артефактами вроде «людишек». Однако сейчас мои глаза смотрели на неподсвеченную заметку, где говорилось, что аномальная зона у Мостов увеличилась почти на сантиметр. Я тут же отправил Черномору запрос с просьбой перепроверить, и когда получил подтверждение, то медленно прикрыл глаза, стараясь сохранить спокойствие. Всё-таки растёт, а мой помощник пропустил это сообщение. Сбоит из-за нагрузки? Возможно. Мне нужно как-то облегчить его процессы… А пока… Пальцы застучали по виртуальной клавиатуре, отправляя инструкцию в электронный мозг:

«Выдели один процесс с наивысшим приоритетом для отслеживания изменений аномалии. Любые изменения обозначай максимальной важностью»

М-да. Скверна подкидывала сюрприз за сюрпризом. Мне вспомнился вчерашний поляк, оставивший крайне неприятный осадок.

Ладно, и с этим разберёмся.

Глава 20

— Юра Семецкий был одним из самых талантливых моих людей, — сообщила Лаура. Она сидела в шикарном кожаном кресле, закинув одну ногу на другую и откровенно демонстрируя мне бедро в разрезе платья. Взгляд женщины горел, но бокал, зажатый в руке, не дрожал. — Человек без страха и лишних сантиментов. Вёл цикл репортажей о новой волне представителей элит: проекты «Закон един», «Настоящее лицо» и «Напарники». Хорошие идеи…

Я видел несколько таких, про работу гвардии, где вперемешку служили как представители знати, так и простые люди. Особенной популярностью пользовались зарисовки о напарниках: бароне Сотхе и Макаре из основоположников томашовской гвардии. Остроумные скетчи, где прекрасно сходилось доброжелательное благородство барона и весёлая простота Макара, собирали большое количество просмотров. А по моей просьбе эти ролики, в числе прочих, закидывали в латинский сегмент с харизматичным дубляжом.

Идея мягкой силы через развлечение очень понравилась Челидзе, и сейчас её люди искали переселенцев из Протектората, способных помочь во влиянии на умы простых людей за океаном.

Работы Семецкого шли на перевод одними из первых.

— Мне очень жаль.

Труп репортёра нашли в озере Селяховское. Юрию Семецкому прострелили голову, набили куртку камнями и утопили тело в зоне, используемой для Экспансионного Узла. Слепое пятно было небольшим, но было. Отыскать виновника оказалось задачей элементарной. Да, само преступление мы не зафиксировали, однако кто посещал столь глухое место — знали. Кто заезжал туда, кто выезжал и кто остался.

— Мне нужны доказательства, — проговорила Лаура. — Род Шуйских имеет очень большое влияние на промышленников Российской Империи, на армию. Они всегда поддерживали Государя во всех начинаниях.

— Полагаю, вы всё сами прекрасно понимаете, — сказал я. — В одном месте в одно и то же время оказалась пожилая семейная чета Воробушкиных, группа на снегоходах, состоящая из людей Шуйских, во главе с Александром Владимировичем и Семецкий. Я плохо себе представляю ситуацию, в которой Воробушкины застрелили репортёра и утопили его в озере, а больше никто это место не посещал.

— Это домыслы. Мне нужны доказательства.

— Мои люди уже работают над этим.

Челидзе бросила на меня взгляд, в котором смешивался интерес и настороженность.

— Постарайтесь не поссориться с Шуйскими раньше времени, Михаил Иванович. И если у вас появятся доказательства, то, прошу, дайте этому правовой ход. Не нужно устраивать кровавую резню.

— Ничего не могу обещать, — усмехнулся я. — Это мои земли. Как вы помните, у меня здесь особые права.

— В другой раз я бы ничего вам не сказала, — Челидзе медленно переложила ногу на ногу, не сводя с меня взгляда. — Но здесь речь идёт о Шуйских.

— Мне казалось, что вы можете позволить себе не обращать внимания на регалии тех или иных родов, — вкрадчиво заметил я, игнорируя её попытки.

— Любой поступок должен быть обдуман, Михаил Иванович, — проворковала она и глотнула вина. — Даже Государь не всесилен и вынужден учитывать интересы некоторых родов. Шуйские — один из них.

— Александр Владимирович ведь не из ангелов, верно?

— Золотой мальчик, — плавно кивнула