Зодчий. Книга Х - Юрий Александрович Погуляй

Мы же все здесь у вас под прицелом, ха-ха! Мне было предложено провести ещё одно тестирование, исключительно для торжества вашего интеллекта. Но на этот раз с другими вопросами и на чистой территории.

— Вы предполагаете, что вместо меня отвечал искусственный интеллект Конструкта? — медленно, мягко и совсем без улыбки спросил я.

Танков моргнул, после чего почесал нос:

— Вы так в лоб спрашиваете, — растерялся он. — Но, скрывать не буду. Определённые сомнения у нас образовались, к сожалению.

Инженер резко всплеснул руками, с некоторым испугом:

— Здесь нет никаких обвинений в ваш адрес! Святая Технология, какая же нелепица получается. Мы уверены, что вы отвечали честно. Однако результаты требуют повторного тестирования. Надеюсь, вы поймёте нас и простите.

— Когда и где? — не на дуэль же его вызывать, в конце концов.

— Опросник составляет лично князь Столыпин, — с особым придыханием сообщил Танков. — Его доставят на оговорённую территорию, как только он будет готов.

— Мы можем начать обучение чуть раньше?

Он замялся:

— Программа составляется индивидуально, ваше сиятельство. Было бы крайне неудобно ставить вас в положение, когда вам придётся слушать уже давно известное.

— Можем перейти сразу к практике, — предложил я. — Мне очень интересно устройство самого Конструкта. Одно дело пользоваться им, другое — понимать, как всё работает внутри. Как определяется личность искусственного интеллекта, как её настраивать, как менять.

Рядом нарисовался Черномор, окуляры робота вытаращились на меня.

— Хозяин, я вас не устраиваю? Клянусь, я больше не буду звать людишек людишками…

— Я для красного словца, — коротко объяснил ему я. — Зови как тебе удобнее.

Танков моего помощника, кстати, не увидел. А вот Столыпин мог. Причём не только видеть, но и управлять, без привязки. Интересно, это прописывается в самом Конструкте в момент изготовления? Ох как же интересно.

— Работа с ядром искусственного интеллекта требует очень большого внимания и, разумеется, допуска. К сожалению, у меня самого таких знаний немного. — Танков сложил ладони так, словно собирался меня о чём-то умолять. — Но прежде чем перейти к задачам такого уровня, вы сначала должны осознать основы высокоуровневого модулестроения. Оно скорее станет углублённой программой пользователя, которым вы являетесь. И всё равно окажется полезным.

Конструктор поджал губы, задумчиво кивнул своим мыслям:

— Пожалуй, вы правы. Мы не должны терять времени. Как насчёт того, чтобы сегодня вечером начать наше общение по теме?

— Я, признаюсь, ожидал какого-то учебника, — заметил я. — Для ознакомления.

Читать мне проще, чем слушать.

— Все учебные материалы будут готовы сразу после успешного прохождения оценочного тестирования, ваше сиятельство, — смиренно сложил руки Танков и очень старательно изобразил сожаление.

— Тогда до вечера. Я пришлю за вами машину. Шесть часов подойдёт?

Он кивнул.

— Если что-то изменится, я дам вам знать, Геннадий Геннадьевич, — я открыл дверь машины и сел внутрь. Какой скользкий тип. Надеюсь, что он хоть чему-то сумеет меня научить.

Урок пришлось перенести, потому что около пяти часов дня у отеля приземлился вертолёт с вызванным психомантом. Это был сухощавый бледный человек с максимально несчастными глазами. Он скорбно выслушал распоряжение Лауры поступить под моё командование, а затем с видом умирающего залез в мою машину, готовый выполнять необходимую работу.

Когда я собирался попрощаться с Челидзе, та вдруг взяла меня за руку, придерживая, и заглянула в глаза.

— Прошу, Михаил Иванович, не забудьте о моей просьбе. Мы строим новое общество и не имеем права на лёгкие, но не справедливые решения. Я доверяюсь вам. Не подведите меня.

Я бережно накрыл её ладонь своей, улыбнулся и уехал.

Пленник из людей Шуйского был спрятан в небольшом заброшенном доме в крошечной мёртвой деревеньке неподалёку от Хрипска. Конструкты сюда пока не дотягивались. Когда наш автомобиль остановился у почищенной дорожке, то двое гвардейцев в масках постучали в дверь и на порог вышел лично Туров. Кивнул в приветствии, а затем посторонился, пуская нас в дом.

Психомант вошёл в протопленную комнату, повёл носом, словно пёс. Пленник сидел возле печи, прикованный к ведущему в подпол люку. На лице никаких следов побоев, но глаза испуганные.

— Я всё скажу, — выдавил он, когда увидел нас. — Я всё скажу! Просто спросите.

— Слово ничего не значит, — промолвил я и отряхнул старую кровать от соломы. Сел с края и кивнул психоманту. Скорбный специалист, уже получивший инструкции в машине, приблизился к пленнику.

— Не надо. Я всё скажу и так, — почти взвизгнул тот. — Он его заснял. Тётка та бы и рта не раскрыла. Ей сказали, что будет, если начнёт болтать. Денег хозяин ей столько отсыпал, что ещё спасибо сказать могла! Я ни в чём не виноват. Я в оцеплении с другой стороны стоял, когда он её. Ну… Его Глушко застрелил!

— Расслабьтесь, дорогой, — прошептал психомант, садясь на корточки перед несчастным. — Так всем будет проще.

— Пожалуйста, не надо.

Через несколько секунд он безвольно обмяк, почти стукнувшись затылком о грязные доски. Бледный психомант ловко перехватил голову и принялся копаться в воспоминаниях спутника Шуйского.

Я сидел молча, уже понимая, что тот накопает, и задумчиво, стараясь не вспоминать о бедных Воробушкиных, продумывал дальнейшие действия. По Шуйскому, конечно, плакал Трансмутатор. Дёшево и сердито.

Вот только, пожалуй, слишком просто.

Глава 21

Челидзе отложила слепок, снятый с человека Шуйского, в сторону. Пальцы её подрагивали от увиденного. Платье посланница Императора уже сменила и, по-моему, вина в ней было чуточку больше, чем следовало.

— Вы это видели? — спросила она отрывисто. Я кивнул. Картина, запечатлённая в слепке, оказалась тяжёлым зрелищем. Бледный психомант вытащил из сознания спутника Шуйского всё происходившее на том озере. Совершенно случайный бытовой конфликт, случившийся на берегу, привёл к трагедии. Воробушкины привезли с собой небольшой мангал и жарили мясо с видом на замёрзшее озеро, наслаждаясь чаем из термосов. Когда на них вылетел снегоход Шуйского, обдав снегом, пожилой Виталий сказал что-то резкое, на нервах.

Этого оказалось достаточно. Молодой и красивый Александр зацепился за дерзость незнакомца, и в итоге всё закончилось надругательством над его супругой. В изнасиловании участвовал сам Шуйский и двое его людей. Взятый мной пленник обеспечивал безопасность преступников.

Когда один из спутников Шуйского обнаружил неподалёку Семецкого — то приволок того в лагерь, и уже на камере затянутого в белый маскхалат репортёра нашлось то, что приговорило несчастного.

Человеком Юрий был и правда отчаянным. Он словно считал себя бессмертным, и до того момента, как начальник охраны вытащил пистолет, обещал большие проблемы у извращённого аристократа. После замолчал, всё поняв. Выстрел в голову он встретил гордо выпрямившись.

Воробушкиных хотели застрелить здесь же, но Шуйский остановил своих головорезов. И