На пределе прочности - Дмитрий Валерьевич Иванов

— Name? — коротко спросил Смит.

Я достал папку.

— Сергей Зубов. Защитник. Рост, вес, хват, статистика, характеристики — всё отличное. А главное — голова есть. У хоккеиста без головы клюшка превращается в обычную палку, — выдал я заранее заготовленную шутку.

— Я вам видеокассету отправляла… — пискнула рядом Светка. которая выглядит невинным цветочком.

Смит взял папку. Быстро просмотрел первую страницу, перевернул её и пробежал глазами вторую. Улыбка с его лица исчезла.

Теперь его не интересовали ни советский боксёр с синяком под глазом, ни красивая девушка из вип-ложи. Перед ним уже был возможный игрок — и деньги, которые тот способен принести клубу.

Взгляд стал деловым, цепким. А это уже кое-что. Значит, парнем он заинтересовался.

— Coffee? — Смит наконец поднял на нас глаза.

— Yes, of course, — почти хором ответили мы со Светкой.

Запах свежемолотого кофе её тоже взбудоражил.

Смит нажал кнопку селектора, вызвал молодого секретаря и велел принести видеомагнитофон, присланную Светкой кассету и три чашки кофе. Переводчику, как я понял, кофе не полагался.

Напиток оказался действительно хорош. Прихлёбывая кофе, Смит долго и внимательно изучал запись: то останавливал, то прокручивал вперёд, то возвращался назад и по нескольку раз пересматривал один и тот же эпизод.

— Ну что сказать… — задумчиво протянул он, когда закончил просмотр. — Что-то в нём определённо есть. Но утверждать, что этот парень уже сейчас способен усилить нашу команду, я бы не стал.

— Обтешется ещё. И прогрессировать будет быстро, — уверенно сказал я. — Сейчас вообще уникальные условия сложились: советское правительство разрешило ведущим хоккеистам уезжать играть в НХЛ. К тому же Зубов не завтра к вам приедет. Он служит в Советской армии и до осени оттуда точно никуда не денется. А вот в девяносто первом или девяносто втором — вполне.

Смит кивнул, показывая, что услышал.

— С другой стороны, для Бингхэмптона он уже подходит. Конечно, если мы к следующему сезону окончательно решим вопрос с фарм-клубом.

Тут я сообразил, что речь идёт о команде рангом пониже, где хоккеистов обкатывают перед НХЛ.

— Это чемпион мира среди молодёжи-то? Тут и к гадалке не ходи — для вашего фарм-клуба готов, — уверенно заявил я.

Парень-переводчик замялся. Видимо, не понимал, зачем не надо идти к гадалке и какое отношение она имеет к хоккею. Потом с надеждой посмотрел на меня.

Пришлось выручать очкарика:

— No need for a fortune-teller. It is clear. He is world junior champion. For farm team — ready.

Смит посмотрел на меня внимательнее.

— Вы странно уверены в этом игроке, — наконец произнёс он.

— Я советский человек. Мы всегда уверены. Даже когда ошибаемся.

Смит усмехнулся, приняв шутку.

Под конец беседы Нил меня удивил: попросил автограф, а потом предложил сделать совместное фото. Я вот только не понял — это он хотел запечатлеть для личного альбома красивую девушку или всё-таки олимпийского чемпиона?

Разумеется, спрашивать не стал. Ни у него, ни у остальных, которых в приёмной набралось человек двенадцать. Прослышали о моём визите и натурально осадили кабинет генерального менеджера. Тот, может, и был недоволен, что сотрудники вместо работы занимаются ерундой, но виду не подал.

Как выяснилось, мистер Смит не только разбирался в хоккеистах, но и оказался полезным человеком. До гостиницы — или куда нам там было нужно — он предложил довезти нас на служебной машине.

— Courtesy car, — сказал он.

Отказываться от такого проявления капиталистического гостеприимства было глупо. К тому же после боя с Мурером лишний раз напрягаться не хотелось.

Светка, конечно, тут же заявила, что раз есть машина, то поедем мы не в гостиницу.

— А куда? — спросил я с дурным предчувствием.

— В один магазинчик. Тут недалеко.

— Свет, я раненый человек. В боях с неприятелем.

— Ты, Толя, победитель.

— Вот именно. Победителей надо не мучить, а беречь.

— Тебя и берегут. На машине повезут.

Спорить было бесполезно. В глазах Аюкасовой уже загорелся тот самый огонь, который у боксёров появляется перед боем, а у женщин — перед шопингом.

«Магазинчик» оказался огромным Macy’s на Herald Square, занимавшим едва ли не целый квартал. Витрины, вывески, яркие рекламные баннеры и бесконечный поток людей.

У входа Светка застыла.

— Толечка…

— Что?

— Я, кажется, попала в рай.

— Ты уверена, что в раю надо платить?

Но она меня уже не слушала — толкнула дверь и тут же растворилась в этом людском муравейнике, увлекая меня за собой.

Косметический отдел оказался первым кругом этого рая. Или ада — тут уж с какой стороны смотреть. Стойки с пудрой, помадой, тенями, тушью и кремами. Флаконы всех размеров, коробочки, баночки, кисточки, зеркала с лампочками. В воздухе стоял такой густой аромат, что я побоялся в придачу к тональной мазюке ещё и пропахнуть женскими духами. Причём всеми сразу.

К Светке тут же подлетела продавщица. Потом вторая. Затем третья. Видимо, у них тоже имелся нюх на добычу.

Аюкасова сняла перчатки, поставила сумочку на стойку… И всё. Пропала женщина.

— Света, нам ещё в гостиницу, потом в аэропорт, — осторожно напомнил я.

— Успеем, Толя.

— У тебя уже есть косметика. Зачем тебе ещё? — сделал я последнюю попытку.

Она посмотрела на меня так, будто я спросил: у тебя уже есть туфли, зачем тебе другая обувь?

— Толя, не говори глупости.

Продавщицы русских слов не поняли, но дружно закивали.

Вот ведь предательницы международного класса!

Через десять минут перед Светкой лежала небольшая гора коробочек. Через двадцать — уже вполне приличная. А через полчаса я понял: если американцы захотят окончательно победить Советский Союз, ракеты им не понадобятся. Достаточно открыть в Москве вот такой магазин и запустить туда женщин.

— Это всё зачем? — спросил я, когда очередная баночка отправилась в пакет.

— Подарки. Что тут непонятного? Я и так красивая.

— Кому? — с иронией поинтересовался я. — Уж не Сергею ли? Он у тебя что, любитель женской косметики?

— Всем, — отрезала Светка. — Ты, кстати, тоже ею пользуешься. Забыл, как я тебя утром мазала?

— Всем — это скольким? — спросил я, мысленно чертыхнувшись: неудачно подставился, ведь у самого сейчас на морде бабская косметика.

— Толя, не мешай. Вон, смотри, какие девушки красивые. Иди поболтай.

Я отошёл к соседней витрине, где продавали мужскую парфюмерию, и сделал вид, что меня всё