Погоня за судьбой - Ди

— Сейчас у нас есть цель, и надо к ней двигаться, — со взрослой решимостью сказала она, а я тем временем закрутила ей удобный «хвост».

— Верно. Это единственное, что сейчас важно. Ты готова?

— Да.

Повернув тугие щеколды, я распахнула массивную оконную раму и ещё раз огляделась. Путь был свободен, оставалось только преодолеть сто метров двора до турников и к ограде. Столько же было до бредущего наискосок через поле ближайшего к нам доходяги.

Соскочив вниз, я помогла Алисе спуститься, и мы, пригнувшись, дугой припустили к выходу со двора. Мертвец замер, скосил голову и издал нечленораздельный звук. Девочка тем временем ускорилась ещё в полтора раза. На середине пути со стороны другого угла школы раздался гортанный вопль, зашуршали торопливые шаги по влажной траве.

Последние метры до самого забора мы преодолевали галопом. Когда стальные прутья оказались перед нами, я с ходу подставила сцепленные руки, и Алиса, тут же сообразив, вспорхнула на верхушку забора. Она стояла на самом верху, дожидаясь, пока я вскарабкаюсь следом, но глядела поверх моей головы, а я слышала, как расстояние между мной и голосящим нелюдем сокращалось.

Рывок, подтягивание — и я почти наверху, но в тот же миг чьи-то пальцы впились в голень, стискивая её стальным обручем. Я не успела даже ахнуть, как Алиса, не разжимая пальцев на моём предплечье, резко спрыгнула вниз, на другую сторону. Её собственного веса и этого отчаянного рывка хватило, чтобы выдернуть меня из цепкой хватки.

Кубарем мы покатились в заросли, а меж прутьев возникла клацающая зубами образина.

Упустив добычу, чудовище орало, толкалось в забор и протягивало к нам крючковатые пальцы. Не дожидаясь, пока на лязг сбегутся другие, мы с Алисой пересекли дорогу, перемахнули через заполненную по колено грязную канаву и побежали в поле.

Последние капли дождя падали на голову и на плечи — обезвоженная туча над головой собиралась в дальнейший путь, а скользкая трава, казалось, облегчённо дышала, получив долгожданную влагу.

Застыв на самой окраине, где поле обрывалось, и начиналась лесополоса, мы ждали Оскара. Алиса звала его шёпотом, но через некоторое время замолчала — а когда и я потеряла счёт времени, до рези в глазах вглядываясь в подножие чёрной башни многоэтажки, пришлось заставить себя двигаться. Вперёд, не оглядываясь. Незачем было — я ведь и так знала, что позади никого не осталось…

* * *

Мёртвый город остался далеко за спиной. Его смрадный запах, лязг и вой — всё это утонуло в серой прохладе степи…

Раскинув руки в стороны, я распласталась на мокрой траве, а Алиса в обнимку с плюшевым медведем лежала тут же, уложив затылок мне на живот. Мы валялись и смотрели вверх. Звёзды, настоящие мерцающие алмазы, были рассыпаны по бархату чёрного неба, сквозь которое одиноким заблудившимся гостем ползла крошечная монета Арденума.

— Лиза, — позвал гундосый голос у меня на животе.

— А?

— Я тоже хочу железные руки, как у тебя, — заявила она. — И ноги. Чтобы быть сильной.

— Поверь, лучше тебе не знать, почему они у меня стали такими, — тихо ответила я. — Лучше бы у всех на свете были самые обычные руки… И самая обычная жизнь.

— Но нам теперь ничего не страшно, да?

— Домашним заданием или контрольной работой нас точно не испугать, — сыронизировала я. — А с остальным мы как-нибудь справимся.

— Если ты будешь со мной — тогда я ничего не боюсь, — сказала она. — Даже твоих единиц за поведение. Мне кажется, ты понимаешь, что значит быть хорошим человеком.

— И что же это означает?

— Хорошим человеком нужно быть… пока не поздно. Здесь и сейчас. Потом может не быть никого, кому можно сделать что-то хорошее.

Я коснулась её головы и ласково провела ладонью по мокрым волосам, по горячему лбу. Только теперь, когда адреналиновый шторм в моих венах угас, а туча ушла прочь, раскрыв над нами звёздное небо, я поняла, что по-настоящему жива. Не выжила в очередной раз, но была живая. И странным образом… я отпускала себя прошлую. И с каждым выдохом казалось, будто из плеч, из затылка, из сжатых челюстей вытекает тяжёлый, чёрный свинец всех прежних жизней со всей их болью, гневом и жаждой мести.

Если хорошим человеком можно быть только «здесь и сейчас», то моим главным делом теперь было хранить эту маленькую, хрупкую жизнь, пригретую у живота. И это, наверное, и значит — по-настоящему жить…

После сюрреалистичного подвала из кошмаров небо казалось ослепительно ярким, и его холодная, беззвучная чистота была прямым отрицанием той зловонной, шуршащей, населённой тьмы. Я никак не могла на него наглядеться, я впивалась глазами в тёмное полотно, изучала его мельчайшие узоры. Этот мир, ставший нашей тюрьмой и могилой, был ужасно прекрасен. Я перечисляла созвездия, которые помнила: Конкистадор, Верблюд, Северный Крест… И вдруг — небо мигнуло.

Рядом с луной бесшумно полыхнула отчётливая точка новой звезды, раскинула вокруг себя лазурное кольцо, тут же растворившееся, и, заметная на фоне далёких мерцающих искр, запульсировала ровным голубоватым светом. Такую «звезду» я видела не раз — с мостика «Виатора», за секунду до прыжка. В ушах вдруг отозвалась нелепая фраза дяди Вани: «Держись, внуча, щас вдарим!». И лёгкая тошнота от предвкушения перехода.

Сердце не замерло — оно сперва провалилось в пустоту, а затем, сорвавшись с места, огрело по рёбрам молотом, вышибая из лёгких весь воздух.

Этого не может быть… НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!

— Алиска… Ты это видишь? — Голос мой сорвался на шёпот.

Я ткнула дрожащим пальцем в небо. Неверие, паника, первая яростная искра надежды — всё смешалось внутри, перевернулось.

Сейчас она скажет, что там ничего нет, а я отвечу: да, похоже, мне просто показалось. И мы побредём дальше к нашему дому, к нашей тишине, к нашему простому, страшному, но нашему миру… Так ведь? Показалось?

— Да, — прошептала она. — Что это там загорелось? Неужели «Врата»?

— Они… — Я сглотнула ком в горле, пытаясь осознать невероятное. — Они включились… Это значит, что корабли скоро пойдут…

И замолчала, не в силах договорить самое главное. Куда они пойдут? Зачем? И главное — чьи это корабли? Те, что везут спасителей — или те, что везут новых хозяев этого сгоревшего мира?

Глава XIX. Люди и нелюди

… Невесть откуда взявшиеся силы толкали меня дальше. Сквозь ночь по пустым полям мы продвигались на юг, оставляя далеко в стороне дороги, промокшие деревянные ограды и безмолвные коробочки