Погоня за судьбой - Ди

Нечеловеческий, оглушительный грохот ворвался в помещение — заражённые сорвали дверь вместе со стальной рамой и беспорядочной, рычащей и хлюпающей кучей обрушились на пол предбанника.

Чудовищно, дико и хрипло заорав, стоявшие передо мной монстры бросились врассыпную, словно стая бродячих собак, испуганных выстрелом. Они бежали на звук, сталкиваясь с теми, кто только что ввалился внутрь и теперь пытался подняться, они падали и копошились в груде тел, в тщетных поисках живого мяса. Не такого, как они.

«Это же путь! Дорога открыта!» — мелькнула безумная мысль.

Что было сил оттолкнувшись от решётки, я рванулась вперёд, сквозь широкий коридор. Путь мне преградил опомнившийся кадавр, и я всей массой, направленной в плечо, снесла его с дороги — что-то хрустнуло влажно и податливо, как гнилой фрукт. Позади душераздирающе орали и рычали глотки, стучали, чавкали и скользили по линолеуму разбитые башмаки, а я летела вперёд, в чёрный туннель.

В спешке замечаю лестницы — вниз и вверх. Подсознание нарисовало сумрачную тень cверху, и я нырнула в темноту нижнего пролёта. Поворот лестницы, ещё один пролёт — за скрипнувшей дверью распахнулся абсолютно, инфернально чёрный зев прохода, в который я влетаю, не задумываясь. Руки сами захлопнули створку, щёлкнул замок…

И воцарилась кромешная тьма — такая густая, что, казалось, можно упереться в неё руками.

С той стороны слышался торопливый, сбивчивый грохот по ступеням, и я, шагнув в пустоту, стала отступать назад, в застоявшуюся канализационную атмосферу. Едва не споткнувшись, аккуратно перешагнула через порожек ещё одного дверного проёма и всем своим телом ощутила огромность помещения, в которое попала. Оно, казалось, простиралось в бесконечность, уходя под город на многие километры.

Внутри меня до озноба похолодело, я нащупала стену и прижалась к облупившейся штукатурке.

Тьма вокруг. А тишины не было — что-то шевелилось во мраке, шаркало и вздыхало. Глаза не знали, за что зацепиться, потому что цепляться было просто не за что. Всеобъемлющий страх расправил плечи и обдавал меня горячими волнами пота — одной за другой. Это был самый фундаментальный страх — боязнь темноты… Нет, всё говорят неправильно. Мы боимся не темноты. Нас пугает то, что скрывается в ней…

Что-то холодное ткнулось в волосы, и я отпрянула. Стальной крючок… А рядом — ещё один, и ещё. Они были привинчены к доске, вдоль стены уходящей вдаль, и я осознала, что нахожусь в раздевалке. Где-то в далёких трубах с шелестом текла вода — дождевые стоки уносили её под землю, — но другие звуки из тьмы заставили меня замереть на месте и перестать дышать.

Там, во мраке, кто-то был. Леденящее душу, свистящее дыхание многих глоток доносилось из темноты. Шаркающие шаги с запредельной громкостью врывались в сознание…

«И почему я не осталась наверху?! Я отдала бы всё, чтобы видеть того, кто сожрёт меня. Чтобы видеть, а не только слышать в темноте. Пусть даже видеть очень плохо — лишь бы не умирать вслепую, переполняясь обострёнными ощущениями на коже доживающего последние секунды тела…»

«Но я всё ещё могу двигаться. Двигаться, двигаться во что бы то ни стало. Идти, пока могу. Идти, даже если не могу… Что же ещё мне остаётся-то?!»

Я обнаружила своё мокрое, продрогшее насквозь тело жмущимся к стене, мелкими шажками пробирающимся вперёд. Из стены выдавалась доска. Ноги еле сгибались, я бесшумно пролезала под деревяшкой и двигалась дальше. Рука сама перебирала, отсчитывала крючки для одежды — на некоторых из них висела материя. А звуки были совсем близко — я почти касалась тех, кто бродил среди железных крючков и тряпья…

Из глаз ручьями лились слёзы, уши заполонял звенящий гул, а под языком стоял кровавый привкус — я, кажется, насквозь прокусила собственную губу, лишь бы только не издать ни единого звука.

Мозг отключился, словно в перегретом паровом котле сработал аварийный клапан, а тело несло меня вперёд — вдоль стены. В какой-то момент я практически потеряла сознание, а потом вновь очнулась, а моё тело ползло на далёкое серое пятно, едва проступающее в непроглядной тьме, словно к единственной путеводной звезде в аспидном небе.

Двигались ноги в истлевшей материи рядом, шевелились руки сбоку, спереди, сзади. На четвереньках я волоклась по полу и огибала то, что показывало перенапряжённое зрение, не помня себя от ужаса, не решаясь выдохнуть или вдохнуть…

Они были здесь, в считанных сантиметрах, бродили во тьме, натыкаясь друг на друга. Я могла протянуть руку и коснуться чьей-то обуви. Нащупать ладонью обветшалые от грязи брюки или платьице, хлопковую рубашонку, а может, спутанные волосы с застрявшим бантом…

Дети прятались во тьме, скрывались от солнечных лучей, скользящих сквозь окна по полу школьных коридоров, утратив все и всяческие смыслы. Казалось, в отличие от обратившихся взрослых, они утратили смысл даже в пожирании живого. Они даже не существовали — они просто были.

Никто не ломился в закрытую дверь, оставшуюся далеко позади. Где-то за ней ревели и выли бродячие покойники, но никто из них даже не спускался ко входу в подвал. Казалось, у них был какой-то негласный договор с прячущимися в подвале малышами, и эта шальная мысль заставила меня поверить в то, что разум всё-таки дал трещину, и я сошла с ума.

«Сейчас я уйду, оставлю вас в покое», — колотилось в голове. — «Только дайте пройти… Я ведь ничего не хотела… Просто мимо… Пожалуйста, дайте пройти… Дайте пройти… Дайте…»

Я лихорадочно, почти по-пластунски продвигалась к смутным очертаниям дверного проёма. Казалось, на меня сейчас со всех сторон набросятся вопящие тени, будут рвать на части, раздирать зубами, растаскивать ошмётки по углам, размазывая по полу кровавые следы…

Пришёл в движение воздух, лица коснулось прохладное дуновение. Прямоугольник всё приближался и увеличивался, я поднялась и на дрожащих мехапротезах заковыляла вперёд, к спасительной мгле, сбрызнутой рассеянным светом. Ступени, металлические перила — и снова ступени…

Дверь с крошечным окошком на уровне глаз преградила путь. За мутным стеклом открывался ещё один широкий коридор. Я схватилась за ручку и дёрнула — не поддаётся. Где-то в отдалении, за стальной преградой ревели заражённые — но теперь я бы отдала всё, чтобы оказаться по ту сторону двери.

«Ломать? Чем? Как?! Грызть железо зубами? Наверное, это единственное, что оставалось — но на это мне не хватит никаких зубов…»

Я сползла по стене, чувствуя, как сердце останавливается, а его удары — редкие, болезненные — наполняют голову жаром.

Всё.

Обратно в