Погоня за судьбой - Ди

— Апчхи! — чихнула Алиса и тут же получила от меня в руки второй бутерброд с сыром.

— Иней, ты следишь? — спросила женщина. — Самое главное — доварить, но они не должны развалиться…

— Всё хорошо, Фергана, я слежу, — отозвался старший.

— Вот и отлично. На этого рассчитывать не стоит. — Она мотнула в сторону Володымыра.

— Утг’ом опять пг’идётся готовить, — пробурчал толстяк.

— Можно подумать, ты будешь готовить, бездарь, — хохотнул мужчина у плиты, отвлёкся от готовки и присел за стол. — Ну и как там, на севере? — обратился ко мне. — Много мертвечины?

— Как и везде, — отозвалась я. — В городах много, в сельской местности поменьше. Может быть, есть места, где их нет совсем.

— Их бы химикатами, как в Ла Кахете, — задумчиво пробормотал Иней, а затем будто спохватился. — Слушай, ты с Земли?

— Не совсем.

— Но ты говоришь на русском.

— Как и все мы здесь, — пожала я плечами.

— Я всегда говорил, что русские — это лучшие выживальщики в мире, — удовлетворённо заметил Иней.

— Это пг’осто совпадение.

— Я видела разных людей, — призналась я. — Они говорили на разных языках, и они были разными.

— Но все они уже склеили ласты, — задумчиво пробормотал мужчина, пристально глядя мне в глаза. — А ты осталась. И я тоже. И этот, но он — исключение.

Он брезгливо оглядел Володымыра с головы до ног.

— Самое главное тепег’ь — это умение убивать, — почти надменно произнёс Володымыр, а затем обратился ко мне: — Если бы ты не убивала, ты не добг’алась бы сюда.

Это было правдой, и я промолчала.

— Да, у каждого из нас есть маленький секрет, — усмехнулся Иней. — Как думаешь, бандеровец, может, дать гостям расклад про твой?

Володымыр стал краснее прежнего и неразборчиво двигал губами, силясь что-то сказать, а Алиса, переводя взгляд с одного человека на другого, жадно впивалась в бутерброд, почти не жуя, заглатывая куски, будто он был последний в её жизни.

Тем временем Фергана, сидя на стуле, ёжилась, подрагивала и почёсывала руки. Её взгляд, влажный и голодный, раз за разом возвращался к Алисе. Не к еде. К девочке. Заметив, что я смотрю на неё, она принялась делать вид, что изучает свои обкусанные ногти. Её явно ломало, а я уже начинала сомневаться, стоит ли вообще оставаться в этом доме.

Алиса проглотила последний кусок, запила водой и тихо, но чётко спросила:

— А туалет где?

— Первая дверь налево, — махнул рукой Иней, подсаливая кастрюлю из стеклянной солонки.

Девочка вышла из кухни.

Опёршись локтями на скатерть, я зажмурилась, протёрла глаза и почувствовала боль в груди. Прислушалась к ней, обратила наконец внимание на внутренние ощущения. Она толчками била изнутри в клетку рёбер, напоминая о том, что я уработалась буквально до полусмерти, чтобы добраться сюда. Смерть уже практически дышит в затылок. Ощущения были не новы, но… сколько я так протяну?..

Голоса вокруг гудели, как далёкий улей. Слова Инея распадались на бессвязные, жаргонные обрывки, которые я не могла соединить в осмысленный текст. Ему скрипуче отвечала женщина — остались лишь интонации.

Кажется, у меня больше нет сил. Ни бежать, ни идти. Ни на что. Вообще. Какой-то смутный червячок сомнений копошился на задворках сознания, но я с радостью прихлопнула его. Скоро я обо всём забуду — сразу же, как только приму горизонтальное положение. Я обязана была наконец вздремнуть в тепле и сухости — ведь иначе я просто подохну…

— Лиза…

Убрав руки от лица, я увидела внимательные синие глазищи на расцарапанном лице. Они смотрели прямо в душу.

— Ты устала? — спросила Алиса.

— Да, хорошая моя. Я знаю, и ты тоже устала.

Короткий кивок.

— Хочешь остаться с этими людьми?

Алиса подёрнула плечом и уставилась на меня пристальнее прежнего.

«А что, если я ошибаюсь?» — эта мысль обожгла изнутри. — «Если бы я не бежала от всех, как дикий зверь… Может, в Спинетте мы смогли бы отсидеться с соседями? А на той бензоколонке… Может, нам бы просто помогли? И как знать — может, военные и не собирались нас убивать, и я зря загнала стального коня? Я видела опасность везде. А теперь… теперь я загнала себя в угол».

Может, в этот раз стоит… довериться? Да, один — уголовник-дезертир, другой — обидчивый урод, а третью ломает после дозы… Но ведь мне ничего от них не нужно. Только прилечь. Всего на одну ночь. Всего часиков на шесть…

Дожидаться горячего блюда не хотелось, у меня было лишь одно желание — рухнуть в кровать и как следует отоспаться.

— Простите, — проговорила я в пространство заплетающимся языком. Почти неразборчивое домашнее бормотание хозяев прервалось, и на меня воззрились полдюжины глаз. — Где у вас тут можно переночевать?

— Переночевать? — Женщина перевела на Инея быстрый, скользкий взгляд. — К сожалению, наверху свободна только одна кровать. Для девочки. Но в домике на заднем дворе… Там хороший, мягкий диван. И обогреватель. Вас устроит?

— Я могу подвинуться, — пошутил Иней.

— Меня сейчас устроит что угодно, хоть гора щебня, — честно призналась я.

Мягкий диван… Любая поверхность, на которой можно лежать, была именно тем, что мне нужно, но о мягком диване я и мечтать не смела…

Пока я ковыляла из кухни в сторону прихожей, Алиса провожала меня напряжённым взглядом, будто хотела сказать что-то, но не могла. Словно в тумане, я уже наклонилась, чтобы надеть промокшие кеды, как вдруг вопрос, холодный и острый, кольнул в темя: «А где будет спать Алиса?». Не «с кем». «Где».

Сзади, из кухни доносился неразборчивый разговор хозяев, а я решила подняться на второй этаж и хоть глазком взглянуть на дом.

Деревянные ступени поскрипывали под ногами, и два лестничных пролёта вывели меня в тёмный коридор. На стене в рамках висели неприметные пейзажи. Несколько небольших цветочных горшков, в которых давно уже умерли и пожухли какие-то растения, стояли на комоде. Дверь… Ещё одна… И третья, поверх досок которой был наклеен красно-чёрно-белый плакат. В самом конце коридора, в тупике была ещё одна, четвёртая дверь.

Я застыла напротив двери с плакатом. На белом матерчатом фоне чернел крест с угловатыми изломанными концами. Будто пропеллер, он готов был начать движение — стоило лишь придать ему импульс. Острый, словно молотилка. Откуда-то из глубин памяти всплыло и название знака. Свастика. Дядя Ваня много рассказывал об этом древнем символе, который когда-то обозначал счастье и благоденствие, но в позапрошлом веке был запятнан чудовищными преступлениями. Я не могла вспомнить подробности, история Земли была мне едва знакомой…

Что-то отчётливо звякнуло за