Погоня за судьбой - Ди

Выстрел грохнул в замкнутом пространстве. Жирный нелюдь с визгом схватился за низ живота и рухнул на пол, извиваясь в нарождавшейся луже крови. Фергана, загородив лицо руками, приготовилась получить следующую пулю. Пулю, которой не было.

Кровь сочилась из пореза, но я не чувствовала боли — только холодную, стальную ярость. И уверенность. Совсем как тогда, когда прикончила своего первого нелюдя, Маккейна. В несколько шагов я преодолела коридор, схватила за шиворот бездыханного Инея и волоком потащила его по шершавым доскам. Уже на полпути бренное тело засипело, словно пробитая шина, и стало подавать признаки жизни.

«Так быстро?! Неужели вирус захватил его мозг за считанные минуты?! Но почему?!»

Бросив тело посреди комнаты, я перешагнула через него и в последний раз взглянула на людоедов. Стрелять было больше нечем. Впрочем, они об этом не знают, поэтому я вскинула пистолет и прицелилась в голову стоящей твари. За прошедшие секунды она, кажется, успела взять себя в руки и теперь смотрела прямо в дуло с неким подобием спокойствия.

— Ты готова встретить свой конец, паскудное отродье? — голос мой был низким и ровным.

— Будь человеком, — глухо выдохнула она. — Дай хоть с сыночком попрощаться…

Толстяк всё так же верещал на полу, хватаясь за брюхо, а Иней уже неуклюже возил по полу руками, рычал и отрыгивал на пол какую-то бурую слизь. Наркоманка стояла, прижав руки к груди. Её глаза, широкие и стеклянные от ужаса, метались между дёргающимся на полу Инеем и дулом моего пистолета. В них читалась не мольба, а отчаянный, животный расчёт: «Выстрели же, выстрели раньше, чем он встанет!» Рядом с ней, корчась от боли в чреслах, пыхтел и рыдал толстяк-людоед.

— Каким ещё сыночком? — я вскинула бровь. — Нет его у тебя больше. Он в аду, который ты сама для него соорудила. А я поступлю максимально человечно — избавлю мир от тебя.

Фергана вскинула руки, готовясь к удару, а я плавно нажала на спуск.

Щёлк. Сухой, бесплодный звук. Щёлк — ещё один. Щёлк. Боёк бился в пустоту. Четвёртый щелчок прозвучал уже в полной тишине — Фергана замерла, и её мозг, наконец, обработал информацию. Пистолет пуст. Её глаза, сперва округлившиеся от непонимания, медленно наполнились леденящим, всепоглощающим осознанием, челюсть отвисла, а губы беззвучно зашевелились, словно у рыбы, выброшенной на берег.

— Осечка, — констатировала я голосом, холодным, как сталь клинка, который только что был у её горла. — Поздравляю. Ты только что родилась заново в аду, который создала. Получила шанс. Используй его, попрощайся со своими дружками-трупоедами.

Я захлопнула дверь, ключ в скважине сделал оборот, и ударом мехапротеза я сломала его оконечник. Неровный обрезок металла тут же принялся ворочаться и постукивать — дверь пытались открыть с той стороны. Барабанная дробь ладоней по дереву сотрясла коридор, и из-за двери брызнул отчаянный вопль пополам с гортанным хрипом. Руки загрохотали по фанере, которой было заколочено окно, наркоманка отрывисто визжала, и ей вторил жирдяй. Они перемещались по комнате и с грохотом роняли предметы с поверхностей, а мы с Алисой поспешили к лестнице.

— Лиза, прикрой глаза! — воскликнула Алиса. — Закрой ладонью!

Я послушалась.

— Надо, чтобы он не видел твои глаза, — взволнованно сказала она.

Сквозь щёлочку между пальцев я видела туфли и гольфы — мальчик стоял неподвижно, прислонившись к перилам, как забытая кукла. Наверное, на нём сейчас был намордник, на лбу его вздулась синеватая шишка, а между ними… «Нет, только не об этом… Не думать об этом…»

Он провожал нас поворотом головы — без следа сознания, — и мы, прижимаясь к стене и прикрываясь ладонями, крадучись обошли его по дуге. Воздух вокруг был густым от запаха дешёвых духов, перебивающих солёную вонь крови и чего-то ещё, тёплого и звериного…

Сорвав с вешалки первую попавшуюся тряпку, я замотала окровавленную руку и потуже затянула импровизированный жгут. На крючке у двери висели ключи — один из них от автомобиля.

— Алиса… — Мой голос звучал хрипло. — Ты… не ела там ничего, кроме бутербродов? Никаких… тефтелей?

Я спрашивала, уже зная ответ, но мне нужно было услышать его вслух, чтобы окончательно выжечь из себя этот дом. Сама не осознавая зачем, я натягивала волглые кеды на мехапротезы ног.

— Нет, — тихо ответила она. — Только бутерброды с сыром.

— Ну и славненько. Хватай своего медведя, и давай уже сваливать отсюда…

Сверху, со второго этажа доносились приглушённые звуки борьбы и пронзительный, фальцетный вой. Толкнув входную дверь, я решительно пересекла лужайку, запрыгнула в машину и завела двигатель. Датчик бензина светился красным, стрелка была почти на нуле. Нужно горючее. Возможно, оно есть в гараже… Несколько шагов — и, дёрнув на себя незапертый створ, я увидела внутри лишь тёмную пустоту. Рядом появилась Алиса с медведем в руках.

— Сиди в машине и жди меня, — приказала я.

Девочка безропотно вскарабкалась на пассажирское сиденье, а я, смекнув наконец, что тарахтит не у меня в ухе, а где-то за углом, обогнула дом и увидела генератор. Он невозмутимо дребезжал под покатым навесом, а рядом стояли две зеленоватые канистры, будто приготовленные специально для меня. Ну надо же…

Я схватила обе ёмкости и поспешила обратно к машине.

Сорвав крышку с канистры, я заливала бензин в горловину бака и оглядывалась по сторонам. Звёздное полотно над головой робко подсвечивало ночную степь за забором, а сквозь небо ползла россыпь светлячков — я видела мигающие сигнальные огни. Белый, красный, зелёный… Белый, красный, зелёный… Проследовав сквозь небосвод по дуге, летательный аппарат скрылся за холмом.

Скоро здесь будут люди.

Они будут расчищать землю для тех, кто отстроит этот мир заново, и им предстоит очень много работы. Самой грязной на свете работы. Вычищать нужно будет не только мёртвых, но и таких вот «живых». Отродья, растерявшие всё человеческое, должны сгореть дотла, а их пепел стоило бы рассеять в пламени ближайшей звезды — но та, наверное, побрезгует принять эту скверну…

Я взглянула на дом. Затем на полупустую канистру в руках. Затем снова на дом. Зная о том, что творилось в этих стенах, я не могла просто взять и уехать. Надо было уничтожить этот гадюшник, спалить его до углей — и я стану той, кто поднесёт спичку к первому логову нечисти.

Со второй канистрой в руках я вернулась к крыльцу. Щедро полила бензином ступени, плеснула на стену, облила перила. Зашла внутрь и орошила горючим пол на кухне, коридор, лестницу на второй этаж. Наконец пустая канистра со звоном полетела