Погоня за судьбой - Ди

другим, полным ненависти, как к нечисти — я двинулась вдоль коридора. Их позы были зеркальными; будто два пса разных хозяев, приученные не лаять, они стояли, готовые вцепиться друг другу в глотку, если прозвучит команда. А я шла между ними на голоса — в сторону кают-компании. Перешагнула порог, и на меня повернулись полдюжины лиц.

За продолговатым столом сидели: полковник Галактической Службы Безопасности Максим Ионов, капитан судна «Фидес» Диана Юмашева, командир спецотряда «Стриж» Андрей Макаров, позывной «Оникс» и, к моему бесконечному удивлению, лейтенант Аркадий Бесфамильный, позывной «Бурят». А ещё здесь были агент «Опеки» Рихард Фройде и неизвестный мужчина в тёмно-синем мундире — судя по комплекции и мертвенной бледноте кожи, он тоже был не из землян.

— Ну что, товарищ Волкова, выспались? — Ионов благородно улыбнулся. — Присоединяйтесь к нам. Полагаю, всех знаете, кроме капитана «Аркуды».

Незнакомец в мундире кивнул и отчеканил:

— Контр-адмирал второй эскадры Росса, капитан крейсера «Аркуда» Александр Орёл, честь имею.

Я молча кивнула. «Лиза Волкова. Очень приятно», — могла бы я сказать, но…

Если честно, приятного было мало. Меня никак не могли оставить в покое и дать хотя бы собраться с мыслями…

Все смотрели на меня, будто ждали чего-то. Глаза полковника Ионова, как всегда, были лиричны и грустны — казалось, они даже не принадлежали владельцу. Проживая свою, отдельную жизнь, они наблюдали, записывали и делали свои собственные выводы из происходящего. И сейчас они полностью понимали моё состояние.

Первым делом, прежде чем сесть, даже прежде, чем вдохнуть, я выдавила из пересохшего горла:

— Где Алиса?

— С Алисой всё хорошо, она отдыхает, — ответила Юмашева. — А что касается твоего… попутчика в мешке… — голос её стал жёстким, как тогда, на «разборе полётов». — Он в карантинном боксе… Ты бы хоть запиской озаботилась, что ли. Раст снял мешок, а там… У человека чуть сердце не остановилось… Ладно. Не застрелили — и на том спасибо. Теперь сидит, тикает, как бомба, и жрёт сырое мясо. Прелесть… Кстати, ты голодная? Чай? Кофе?

Неровно прошагав сквозь кают-компанию, я скрежетнула по полу свободным стулом и подсела к столу. Подслушав заданный вопрос, желудок яростно зарычал, и я утвердительно кивнула. Лейтенант Бесфамильный поднялся с места и бесшумной тенью скользнул в сторону пищевого робота. Странно было видеть его без оружия и без брони — в одном лишь экзоскелете, — но движения его были, как всегда, точны и лаконичны.

— Как вы здесь оказались? — спросила я, глядя поверх всех их голов — вопрос был адресован в пустоту между Ионовым и Юмашевой.

— Прилетели, — рубанул Макаров. — А вот ты тут как оказалась, «советник»… Это, я думаю, история позабористее нашего марш-броска…

Появился Аркадий и поставил передо мной тарелку съестного и дымящуюся чашку.

Юмашева, вежливо кашлянув, взяла слово:

— Ты вот пока чайку попей и подкрепись. А я введу тебя в курс дела, потому что времени у нас не очень много. В общем, всё обстоит примерно так… — начала Диана, откинувшись на спинку кресла. — Полтора месяца назад, когда спецназ россов штурмовал Асканий, Космофлот занялся «усмирением» Пироса. «Голиаф» забросил десант и ушёл за подкреплением. И тут в прессу просочилась информация о пандемии на мятежной планете — о том, что она подчистую выкашивает целые города и области.

Ионов кивнул — его грустные глаза подтверждали каждое слово.

— Общество всколыхнулось, — сказал он. — Людям нужна была правда, но власти отмалчивались, пытаясь спустить всё на тормозах. Дежурные комментарии перестали устраивать людей, и вскоре по всему северному полушарию начались волнения.

— Демонстрации, погромы, — продолжила Юмашева голосом плоским, будто читала сводку новостей. — На третьи сутки в Нью-Вашингтоне у Президиума полиция открыла огонь на поражение. Двести шестьдесят семь трупов. Это стало факелом, брошенным в бензобак, и народ сорвался с цепи, а власти начали «закручивать гайки». Комендантский час, запрет на собрания, военные трибуналы… ну а полиция сменила водомёты на оружие. И мир загорелся…

— Чрезмерная реакция, — вставил Ионов, — всегда рождает чрезмерное противодействие. Люди, доведённые до отчаяния, начали вооружаться. Штурмовали резиденции богачей, захватывали арсеналы… Завязались уличные бои…

Юмашева вновь взяла слово:

— Началась фрагментация общего жизненного пространства, стали появляться границы. Магрибский Союз, Скандинавский Имарат, Панамский Анклав… Некогда единая планета затрещала по швам, и люди взялись за возведение стен — как в старые-добрые предэкспансионные времена…

Она отхлебнула кофе, поставила чашку с глухим стуком и обвела взглядом собравшихся. Её палец упёрся в меня, как стрелка прибора.

— Твой Альберт, — бросила она, и в голосе звучала смесь злости и уважения, — сбросил на Сектор настоящую социальную термоядерную бомбу.

Молчавший до того Фройде отложил планшет, на экране которого мерцали схемы, пожал плечами и сообщил, будто констатируя научный факт:

— Противоречия между супербогачами и бедняками не могли не обостриться. Пирос стал всего лишь поводом к силовому разрешению этих противоречий. Пиропатроном, если угодно.

Он усмехнулся удачному каламбуру, но в его глазах не было веселья.

— Неужели у вас на Земле начались настоящие народные революции? — в голосе Макарова, старого солдата, слышалось почти мальчишеское оживление.

Ионов водил пальцем по ободу чашки, будто рисуя невидимые схемы.

— Как обычно, — произнёс он, — кобылу взнуздывает народ, а вожжи ласково и нежно забирают так называемые «элиты». Где местные, а где глобальные… Но все они играют в национализм, тыкая пальцем в сторону соседа — «смотрите, вот они, ваши злые угнетатели. Ату их!»

— Этот огонь теперь просто так не потушишь. — Юмашева смотрела прямо на меня, словно я была во всём виновата лично. — А в довершение поползли слухи о том, что Правление Конфедерации сотрудничает с враждебной внеземной цивилизацией. Сама можешь представить — любые слухи обрастают жуткими подробностями, фантазия у людей богатая…

Она сделала паузу, чтобы дать всем этим новостям впитаться в мой разум. Я не просто представляла — я почти чувствовала, во что превратилась Земля за те дни, что я пробивалась сквозь камни Ковчега и ад Пироса. Можно ли ещё сбежать на Землю, или этой точки на карте уже нет, а я — осталась в бесконечном падении?

— За какие-то две недели, — продолжала Юмашева, — пожар на Земле взвился до небес. Агенты «Опеки» по каналам связи получили новый приказ: уйти «в спячку». Все, кроме пары связных. Агапов же, стоявший на вершине всей этой пирамиды, остался на Ковчеге и пропал из поля зрения. Любая связь с Ковчегом была прервана, а в отлаженных процессах началась эрозия.

— Каждый занялся своей официальной работой, — пояснил Ионов. — Капитан возила грузы между аванпостами, а я… — Он усмехнулся. — Я пытался уговорить Среднюю Азию не превращаться в Бактрийское ханство с монополией на уран.

— А