Погоня за судьбой - Ди

Я не имела понятия, что делать с заражённым ребёнком, который так и сидел сзади без единого движения. Возможно, я поселю его в одной из комнат, и мы втроём будем ждать, когда весь этот ад закончится. Я буду носить ему еду… Что он будет есть? Сырое мясо? Консервы?.. Буду мыть его, как моют инструмент, а не человека, каждый раз входя в комнату, как в клетку к тигру, утыкаясь взглядом в пол у самых его ног… Нельзя видеть эти глаза. Нельзя дать им увидеть в моих глазах что-то, кроме пустоты. А иначе… а иначе в этой пустоте может отразиться понимание того, что мы делаем. А он будет нашим безмолвным сожителем до самого… конца. Чьего конца? Моего, когда он повзрослеет и решит напасть?..

Мелькнул смутно знакомый съезд на пыльную колею, и что-то заставило меня замедлить ход. Шурша шинами по мокрому асфальту, машина остановилась, а меня неодолимо потянуло свернуть к карьеру — туда, где на холме стоял одинокий крест со старательно вырезанной ножом надписью. «Правда — в настоящем». Мне нужна поддержка, Рамон… Ты ведь знаешь, как это — держаться, когда внутри всё сгорело. Совсем немного твоей безмолвной, каменной стойкости. Безмолвной, грустной, неосязаемой, как воспоминание, как прощение за обещание, которое я не сдержала. Я постою немного рядом с тобой, в досягаемости, на расстоянии человеческой речи, а потом двинусь дальше…

Я быстро, я сейчас…

До дома оставался всего-то какой-нибудь десяток километров, а свинцовые веки тянули меня вниз, в сиденье. Если уж я где и вырублюсь в беспамятстве — пусть это будет могила друга у безлюдного карьера. Полчаса сна — и можно будет сделать последний рывок к дому.

Пронзительно жужжа коробкой передач, машина прокатилась назад по пустой дороге. Алиса приоткрыла щёлочку глаза, апатично огляделась по сторонам и вновь впала в спячку.

Скрип тормозов, поворот руля — и седан, поднимая пыль, побежал по колее мимо жухлых кустов, ржавых металлических осколков цивилизации и потрескавшихся от времени и жары бетонных плит, сложенных неровными штабелями. Несостоявшаяся стройка разорёнными бытовками проплывала мимо, из-за пригорка показался широкий карьер…

И тогда на той стороне, в ослепительном пожаре восхода, из-за холма поднялся силуэт — огромный, как морской чудовище. И накатил свистящий гул — звук исполинской рыбы, готовой вот-вот воспарить в воздух.

Брови мои поднимались вверх, на глаза наворачивались слёзы, а я не верила в то, что видела. Мир перевернулся. Серебристый корабль, чистый и невероятный, как звездолёт пришельцев из старого фильма, стоял на массивных опорах, а у его подножия, отбрасывая длинные, искажённые тени на выжженную землю, мелькали крошечные, чёткие, как в лучах проектора, фигурки. Абсолютно чужие в этом пейзаже смерти — слишком чистые, слишком правильные.

Из последних сил держась за руль, я катила машину вперёд, к разраставшемуся серебряному силуэту космолёта и всё щурила опухшие глаза в тщетных попытках разглядеть приближающихся по колее людей. Один, второй, третий… В чёрной форме спецназа ГСБ с оружием наперевес и безоружные, подпоясанные строгой выправкой, они оттенялись восходящим солнцем и походили на инопланетян… или ангелов.

Впереди шла женщина, и волнистые волосы ниспадали ей на плечи.

«Люди… Настоящие…» — последняя, хлипкая мысль пронеслась в затухающем сознании. Цепочка логики оборвалась, и остался только простой, детский вывод:

«Этого достаточно. Теперь можно отключаться».

Остановив машину, я заглушила двигатель. В наступившей тишине, гулкой после рёва мотора, веки рухнули, а голова, тяжёлая, как каменная глыба, упала на руль. И тьма, наконец, накрыла всё.

Глава XX. Семья

… Мягкий ворсистый ковёр сочной зелёной травы нежил тело.

Ощущение было всепоглощающим, я всё пыталась насытиться им, торопливо ловя ускользающие мгновения, но они рассыпа͐лись и просачивались меж пальцев, словно золотой песок…

Тонкий лёд сновидения надломился с сухим, болезненным хрустом в висках. Последние его осколки, острые и холодные, растаяли, стекая за шиворот мокрым страхом — и я ощутила под собой постель. Реальную, твёрдую. Кажется, мне снилось, что я спала в сочной зелёной траве, но она осталась на той стороне, а я была уже на этой. Вновь чувствовала своё тело. Прислушалась.

Было тихо. Лишь где-то вдалеке железно постукивал механизм, и доносились обрывки приглушённых голосов. Возвращались воспоминания — совсем не то, что я видела во сне. Чудовища, которые были многолики и опасны — и самыми опасными были те, кто носил маску человека. Сновидение тем временем и вовсе ускользнуло.

Наконец я решилась разомкнуть глаза.

Живую руку стягивала тугая белоснежная повязка, а над головой возвышался железный потолок корабельной каюты — знакомый до щекотки в животе, почти родной. Гермостворка окна была поднята, снаружи желтели фонари. Сев на кровати, я увидела за стеклом, внизу, узкий и тихий переулок. Неспешно прогуливался рослый часовой в экзоскелете, с оружием. Спина его скрылась под корпусом корабля.

Стена напротив, вся в трубах и кабелях, уходила ввысь, теряясь в темноте… И тут до меня дошло. «Какой, к чёрту, переулок? Это ангар! Гигантский, безразмерный корабельный ангар!»

Скачущие вразнобой мысли сложились в некое подобие порядка. Я на «Фидесе», в своей каюте, а «Фидес», очевидно, в корабле покрупнее. Вариантов всего два — либо это «Голиаф», либо «Аркуда». Оставалось только выяснить, какой из двух.

Поднявшись с постели, я взглянула в небольшое зеркало на стене. Первый раз за несколько дней посмотрела на себя, увидев бледного призрака в чистом, белоснежном белье. Что-то показалось странным, необычным. Пригляделась повнимательнее, пристальнее.

На висках у кончиков волос серебрилась седина. Не пряди, а словно кто-то провёл по волосам лёгкой морозной кистью. Свежая. Мой трофей. Пепельный налёт, что остался от сгоревшего ада.

«Видали мы вещи и пострашнее», — отозвалась во мне старая, автоматическая мысль, но новая, тихая, лишь констатировала: — «Нет, не видали. Закрасишь? Ну давай, попробуй».

В шкафу нашлась уже знакомая адаптивная форма Ассоциации Вольных Пилотов. Давя в себе стойкое чувство дежавю, я надела форму, и из-под потолка тут же донеслась трель.

— Волкова, подходите в кают-компанию, — распорядился голос.

Чувствуя себя, словно мышь в стеклянном вольере, я покинула каюту. Откуда-то из прохода лилась непринуждённая беседа, а в конце коридора, почти упираясь головой в потолок, стоял вооружённый боец в экзоскелете поверх бронекостюма и в маске-шлеме. Рядом, напротив прохода, в лёгком, но ощутимом напряжении замер спецназовец Галактической Службы Безопасности.

Удивительная компания — представители практически враждебных структур, да ещё и выросшие в разных мирах… Провожаемая их безмолвными взглядами — одним оценивающим, как инструмент,