Погоня за судьбой - Ди

— Но ты ведь можешь быть ею, — с надеждой в голосе сказала она. — Ну, хотя бы пока моя настоящая мама не найдётся… Я знаю, ты была ею. Просто не называла это так!

Её слова ударили в солнечное сплетение, вышибая воздух. «Мама». Слово-призрак, слово-раскалённый нож. Я увидела на секунду не Алису, а себя в её возрасте и на её месте — такую же потерянную, жаждущую того же самого слова от кого угодно.

— Я… — голос сорвался на хрип. — Я не умею быть мамой, Алиса. Я умею быть щитом. Оружием. А всё, к чему я прикасаюсь… — я замолчала, не в силах договорить.

— Неправда! — воскликнула она. — Ты можешь! Может быть даже лучше всех!

— Я…

— Ты сказала, что не бросишь меня! Не бросишь! — её звонкий голос в этих стенах был почти оглушительным.

— Я учусь быть человеком, — выдавила я. — Но материнству… ему нужно учиться в мире, где есть пелёнки и сказки на ночь, а не арбалеты и чудовища в обличии людей. А капитан… она уже прошла этот путь. Она сможет дать тебе то, что я не могу.

— Что?! — крикнула она мне в лицо, заливаясь слезами.

— Не защиту от чудовищ, а защиту от одиночества, понимаешь?.. Я знаю капитана, она очень хорошая, и с ней ты будешь счастлива. — Я гладила её по голове и пыталась улыбаться сквозь влажную пелену на глазах. — А вот что я точно смогу — так это стать твоей старшей сестрой. Хочешь?

— Хочу, — обречённо прошептала она — сдалась. — А мы с тобой ещё увидимся?

— Обязательно. — Я смотрела в её серьёзные пронзительно-голубые глаза и понимала, насколько прикипела к этому маленькому человеку за последние дни. — Однажды мы непременно встретимся, ведь мир-то на самом деле очень-очень маленький.

— По-моему, он просто огромный, — возразила она.

— Это пока ты мало знаешь, он кажется большим. А потом понимаешь, что он — как пазл. Сложный, с кучей деталей. Но чем больше прокладываешь по нему маршрутов, тем ближе его разгадка. А потом в один нежданный момент ты будто просыпаешься и начинаешь понимать его принципы. Ещё неизвестно, какой кусочек подойдёт в это место картины-головоломки, но ты уже точно знаешь, что будет на нём изображено.

— Да, с пазлами в самом начале всегда трудно, — пробормотала Алиса.

— Надо только искать, не опускать руки и не сдаваться. Даже если очень хочется… Мишка, — обратилась я к плюшевому медведю, — присмотри за подругой. А ты, Алиса, присмотри за капитаном Юмашевой. Идёт?

— Договорились. — Она немного помедлила и спросила: — Скажи, Лиза, я была смелой?

— Да, ты очень смелая и храбрая. Ты даже смелее меня, — честно призналась я. — Знаешь, ведь храбрый — это не тот, кому не страшно, а тот, кто боится до тошноты, до дрожи в коленках, но всё равно делает следующий шаг. Потому что за тобой — тот, кто не может. Или потому, что впереди — то, что важнее тебя… Наверное, однажды становится понятно, что страх — не враг. Он топливо. Тот самый кусочек пазла, который всегда с тобой… Ты взяла свой страх — страх остаться одной, страх этих тварей — и сделала из него оружие. Ты обманула взрослых, вооружённых и уверенных в себе, потому что была сильнее своего страха. Не смелее. Сильнее. И никто тебя так и не раскусил. Даже я.

Она лучезарно улыбалась, и при этом была готова в любую секунду расплакаться.

— Я не люблю долгих прощаний, — голос мой дрогнул. — Так что… просто будь счастлива.

— Я буду скучать, — прошептала она, и в этом шёпоте была вся вселенная нашей короткой общей жизни.

«И я. Каждый день», — хотела ответить я, но не смогла.

Просто кивнула, сжав челюсти до боли, чтобы не издать ни звука. Обняла её. Не крепко, а точно — так, чтобы запомнить вес её головы у себя на плече, ритм прерывистого дыхания, форму каждого позвонка под пижамой. Это не было жестом прощания — я сохраняла образ в памяти. Образ, который уже никогда не сотрётся. Коснулась её горячего лба своим — коротко, по-сестрински.

Отпустила. Глаза наши встретились — два берега одной реки, которая уже разливалась между нами. Я развернулась и вышла. Шаг, другой, третий — не оборачиваясь… потому что знала: если увижу её лицо ещё раз, мой долг перед прошлым растворится, как дым, и я останусь здесь, сломав все свои новые правила. А этого допустить было нельзя…

* * *

«Фидес» басовито гудел, словно трансформаторная будка под напряжением. Металлические стены просторного ангара «Аркуды» отражали вибрацию корабля, готового к вылету, а мы втроём — я, Юмашева и Ионов — стояли под обтекаемым дельфиньим носом.

— Ты точно не передумала лететь на Ковчег? — спросила капитан Юмашева.

— Надо помочь вывести Крючкова на чистую воду, — твёрдо сказала я. — К тому же, я должна быть рядом с моими друзьями, Васей, Софи и Ваней.

— Понимаю. — Она кивнула. — Что ж, здесь, пожалуй, наши пути расходятся. Желаю удачи.

— Знаешь, меня один вопрос всё это время мучил, — пробормотала я. — Почему ты всегда появляешься в самый последний момент, когда уже вовсю пахнет палёным?

— Скажи спасибо, что вообще появляюсь, — усмехнулась она.

— Тогда в следующий раз не доводи до крайностей и прилетай пораньше.

— Это уж как пойдёт. — Она пожала плечами. — Может, ты другого ангела-хранителя и не заслужила.

— Судя по всему, у меня он не один, хотя я не заслужила никакого… Ну, до новых встреч. — Я обняла капитана Юмашеву и повернулась к полковнику: — Берегите человечество, Максим Максимович. Хотя бы ту его часть, что ещё не разучилась любить и рожать.

— Сделаю всё, что в моих силах, — повторил он свою старую мантру, но в этот раз в его голосе прозвучала не служебная формула, а что-то живое, человеческое. То ли клятва, то ли прощание человека, который только что понял, что больше никогда меня не увидит.

Я развернулась и направилась в сторону шлюза, рядом с которым, облокотившись плечом о стальной рейлинг, меня ждал рослый майор Макаров. Позади звучал отдаляющийся голос Максима Ионова:

— Знаешь, я ждал подходящего момента… И, кажется, он наступил. — Голос Ионова стал тише. — Юмашева Диана Александровна, согласна ли ты стать моей женой? Ребёнку не помешает отец.

— Макс, ты просто невозможный романтик, — со смесью иронии и плохо скрываемого восторга в голосе ответила та. — Вокруг война, мор, человечество трещит по швам, и тут