Погоня за судьбой - Ди

— И откуда ты это знаешь? — удивилась я.

— Не я — *ты* знаешь всё это. Наш общий друг… приоткрыл тебе дверь.

— Наверное, это как с температурой, — сказала я, ухватившись за туманный обрывок всплывшего воспоминания об институтской лекции, на которой довелось побывать когда-то в прошлом. — Абсолютный ноль — это лишь точка отсчёта, начало. Но температурного предела тоже не существует.

— Всё так, — кивнула она. — Это общий принцип, и тебе это известно. Как известно, что смерть — не конец пути, а лишь возврат в исходную точку. Туда, где мы встретимся вновь после краткого мига расставания.

Неокортекс сверлила меня взглядом, а я смотрела на неё. Она всегда безошибочно ловила мой взгляд, когда я смотрела на неё. В её сосредоточенности читалось напряжение — будто за спокойным фасадом она сдерживала рой моих личных демонов в заточении, ограждала своими скрещёнными руками. Она была единственной, кого я хотя бы на толику знала в этом странном мире.

Наконец я вынырнула из водоворота глаз и огляделась. Бежевый салон аэрокара был просторным и старым. Потёртые кожаные сиденья потрескались от времени, но всё ещё держали форму.

— Знакомая машина, — заметила я. — Кажется, я видела её в каком-то фильме, но вот только не могу вспомнить все детали. Да и чем кончился… Наверное, мне, как обычно, не дали его досмотреть.

— Ты часто бывала в этом месте с другом, и тебе было тут хорошо, — с ноткой разочарования, будто я не прошла какую-то проверку, произнесло отражение моего отражения. — Поэтому мы здесь. Для тебя твоя память сейчас — что-то вроде картотеки, откуда можно безболезненно и без лишних волнений вынуть что угодно. Что-нибудь. Перед тем, как забыть навсегда.

— Вынуть, небрежным движением смахнуть пыль, рассмотреть пристально, внимательно, беспристрастно, — одними губами прошептала я и замерла, прислушиваясь ко внутренним ощущениям.

Где-то в груди, в самом её центре космическая пустота гудела магнитными ветрами. И даже демоны замерли без движения — лишь урчали в унисон их ненасытные чрева.

Нет. Копаться в памяти сейчас — всё равно, что ковырять незажившую рану. Там внутри боль, которая, стоит тронуть, разольётся свежим ядом. Прошлое хранит печали, даёт им настояться и забродить, поэтому лучше держаться от этого подальше.

Лёгкое касание, толчок — и увесистый ящик со слайдами закатился обратно в нишу. Проступила на металле чеканная надпись: «НЕ ОТКРЫВАТЬ».

— Пусто, — с облегчением выдохнула я. — Ничего не болит. Это не облегчение, а онемение, и это… прекрасно. Как долго я смогу оставаться здесь и сейчас?

— Это в твоей власти, — ответила я-она и пожала плечами. — И, ты не поверишь, но мы можем отправиться куда угодно — куда только твоего воображения хватит. Просто используй подсистему медиальной височной доли. Вот так…

Она-я прикрыла глаза, и всё вокруг вновь переменилось. Глайдера больше не было, а окрест развернулось бледно-розовое небо, заключённое в колонны белого мрамора. Каменная беседка нависала над обрывом, под которым плескались мягкие, словно лебединый пух, океанские волны. Сверху же, под козырьком сводчатой крыши двумя бесценными коллекционными монетами застыли изваяния пары лун — рубин и сапфир.

— И вправду, куда угодно, — изумилась я. — А в детство мы сможем переместиться?

— А ведь это отличная идея, — оживилась я-она — теперь она стояла в углу беседки, привалившись к белоснежной колонне. — Махнём назад? Туда, где мир нов и добр, где у нас есть родители и друзья. Погнали?

— Хватит прятать её в зеркальных лабиринтах, — тихо и устало сказала Лимбическая система в противоположном углу беседки, поплотнее закутываясь в свитер. — Ты сама знаешь. Я знаю. Она нас уже не спасёт.

Последние слова были адресованы Неокортексу, которая тут же сникла, опустила плечи. Ветер колыхнул листву, шелестящая зелень проглотила невесомое эхо моего-её голоса. Конечно, было бы здорово отправиться в детство — но нет. Время не повернуть вспять. Это иллюзия, очередной набор картинок. Фильм. Сны растворяющегося разума, распятого на столе прозектора.

— Да, всё это происходит исключительно внутри твоей запертой тёмной комнаты. — Я-Неокортекс разомкнула руки, легонько постучала пальцами по виску и грустно улыбнулась. — Это пыль, принимающая формы по прихоти сквозняка. Но… разве не в такой пыли ты видела целые миры? Чувствовала их — и потому они были *реальными*. И разве от того, что они из пыли — они были для тебя менее настоящими?

Отполированные мраморные колонны монументальной беседки отражали блики лун, короткая каменная дорожка упиралась в портал входа в зелёный лабиринт из плотного и тщательно остриженного кустарника. Шелестели на ветру бесчисленные ветви, обступавшие полянку со всех сторон. Балюстрада белого мрамора предательски висела над пропастью. Стоит лишь нарушить равновесие — и вся конструкция сорвётся с обрыва.

Поднявшись со скамьи, я подошла к ограде и с опаской взглянула вниз. На острые скалы набегали пенные волны, в толще которых прятались и суетились разноцветные огоньки.

Шагнуть. Всего один шаг — и, возможно, наступит тишина. Проверим…

Прежде чем я успела принять решение, тело уже стояло на парапете. Камень был холодным под босыми ногами — где-то внутри заурчал от удовольствия мой демон саморазрушения. Прикрыв глаза, я подставила лицо набегающему солёному ветру, который пытался сорвать с меня маску. Рука соскользнула с мраморной колонны, нога сама сделала шаг вперёд — рефлекс бегства, выжженный в мышцах, и… я сижу на мраморной скамье.

Они обе глядели на меня с любопытством, как на сбой в предсказуемой логике Вселенной.

— Напрасно, — безразлично заметила Лимбическая система — в её голосе звучала усталость от бесконечного падения, которое никогда не закончится ударом. — Здесь нельзя упасть. Здесь можно только *решить*, что падаешь, а ты даже не решила. Ты только испугалась решения.

— Интересно, — вторил Лимбической системе Неокортекс. — Ты запрограммировала падение, но отменила его за микросекунду до точки невозврата. Даже здесь твой мозг цепляется за жизнь статистической погрешностью. Утешительно.

И тогда вскипел демон — гальванический демон ярости, которого не смогли стереть, потому что он был сплавлен с волей — и я выкрикнула:

— Раз вы не можете помочь, катитесь к чертям из моей головы! Вы мне больше не нужны! Обе!

— От того, что ты перестанешь нас замечать, мы не исчезнем… — Голос Неокортекса уже терялся, будто ветер уносил его с обрыва, и последних слов было почти не разобрать: — Ты просто перестанешь нас слышать. Ты и так здесь совершенно одна…

Покинув беседку, я сделала несколько шагов к зелёной изгороди. Овитая и скреплённая глицинией, она нависала сверху тёмной громадой и разреза͐ла мир