Деньги не пахнут 9 - Константин Владимирович Ежов

Появился новый пациент для «Русской рулетки».

Глава 10

Когда сошёл с трапа личного самолёта, и вечерний воздух Филадельфии, густой от влаги и городских запахов, обнял меня. Пахло асфальтом после недавнего дождя, выхлопами и далёкой рекой. Моя тень, вытянутая под острым углом заходящим солнцем, упёрлась в чёрный бок бронированного внедорожника. Стёкла, толстые и матовые, тускло отражали огни взлётной полосы. В салоне, пропахшем кожей и озоном кондиционера, рядом со мной беззвучно устроился телохранитель, его массивная фигура почти не шелохнулась.

Путь лежал в госпиталь Университета Пенсильвании. Когда машина, шины которой тихо шуршали по мокрому гравию подъездной дорожки, остановилась у главного входа, там, как всегда, уже ждал Дэвид. Но на его лице застыла не привычная деловая собранность, а какая-то виноватая, напряжённая улыбка, кривая и неловкая.

— И снова ты здесь.

Он сделал паузу, вдохнул прохладный, пахнущий антисептиком воздух больничного порога и добавил осторожно, подбирая слова:

— Невероятно рад тебя видеть, но… учитывая обстоятельства, трудно сказать это искренне.

— Взаимно, — отозвался на его слова, и звук собственного голоса показался мне глухим.

Так было всегда, каждый раз, когда мы оказывались лицом к лицу в подобной ситуации. Всякий раз, когда появлялся пациент для «Русской рулетки». Мы не могли обмениваться улыбками, когда на кону висела человеческая жизнь, да ещё и отмеренная столь чудовищным способом.

— Может… сперва увидим пациента? — привычный вопрос Дэвида повис в воздухе.

На миг замедлил шаг. В голове мелькнул быстрый, холодный вопрос: а в чём вообще смысл этой личной встречи? Однако уклониться от неё было нельзя. Этот пациент тоже был тем, кому предстояло крутить барабан.

— Конечно, — согласился в итоге, и мы двинулись по длинному, бесконечному коридору, где пол блестел от частой уборки, а в воздухе висел стерильный, тошнотворно-сладковатый запах хлорки и болезней.

С каждым шагом мои мысли становились всё тяжелее, будто наливаясь свинцом.

— Естественно знал, что скоро появится следующий, но… надеялся хотя бы на несколько месяцев отсрочки. Если бы они у меня были, то мог бы собрать больше инструментов.

Естественно, инструмент на основе ИИ, над которым так упорно работал, ещё не был готов. Хотя мне с огромным трудом удалось получить доступ к китайской базе данных ДНК и геномов, полноценное обучение даже не начиналось. «Если бы только поторопился чуть больше… Нет. Даже в этом случае на создание бета-версии ушёл бы ещё год или два. А пациенты для „Русской рулетки“ будут появляться и в это время».

Пока был погружён в эти мрачные размышления, Дэвид нарушил гулкую тишину коридора.

— Этот пациент… самый сложный тип.

Его лицо в тусклом свете люминесцентных ламп казалось темнее и более усталым чем обычно.

— Ни одна из теорий и инструментов, что мы построили до сих пор, не сработает. Придётся отбросить все существующие методы.

С каждым новым случаем «Русской рулетки» мы копили данные. Из них удавалось выудить мелкие закономерности, выработать некое подобие ноу-хау. Но здесь, в случае этого пациента, даже вся наша система и накопленные данные, скорее всего, окажутся бесполезны.

Причина была в… Дэвид замялся, потёр переносицу и признался честно, почти шёпотом:

— Если честно, даже не был уверен, стоит ли вызывать тебя. Как ты знаешь, этот случай…

Он внезапно замолчал и остановился. Мы оказались перед дверью в палату. Сквозь узкое стеклянное окошко было видно, что внутри уже собралось много людей: медики в белых и голубых халатах и, судя по всему, семья пациента. И, как всегда, у самой кровати была Рейчел.

— Шон, ты приехал? — она заметила меня и попыталась улыбнуться. Но сегодня её улыбка была особенно печальной, лишь слегка тронув уголки губ, не дойдя до глаз.

Рейчел мягко отступила в сторону, дав мне проход, и жестом показала на больного, лежащего на кровати.

— Познакомься. Это Майло.

Я не мог разглядеть пациента за её спиной. «Так и есть, словно предчувствовал…» — мелькнуло во мне. Но он оказался даже меньше, чем я представлял. Примерно размером с больничную подушку. Да.

На этот раз пациентом «Русской рулетки»… Был трёхлетний мальчик.

Майло не был похож ни на одного пациента, с которым мне прежде доводилось сталкиваться. И дело было не только в его возрасте.

— Нет отёков.

Все пациенты с болезнью Каслмана, которых видел до сих пор, имели тела, раздутые, как воздушные шары, наполненные водой. Их почки не справлялись с выводом жидкости, и всё тело отекало, становясь бледным, глянцевым, болезненным на вид. Но тело Майло не демонстрировало ни одного из этих признаков. Скорее наоборот — он был пугающе худ. Крохотные ручки и ножки выглядели хрупкими, почти как у птички, а рёбра проступали под тонкой, почти прозрачной кожей.

Но понял причину слишком поздно. «Потому что он ребёнок…»

Симптом «водяного шара» возникает из-за дисфункции почек. Но это касается взрослых. Взрослый организм может какое-то время держаться даже при отказывающих почках. Иными словами, даже раздуваясь, они достаточно сильны, чтобы оставаться в живых. Но дети — другие. У ребёнка снижение функции почек может быстро привести к метаболическому шоку и смерти. То, что может вынести взрослый, ребёнок — не может. Если тело взрослого — это воздушный шар, способный удержать форму, то тело ребёнка — как пузырь жвачки, готовый лопнуть от малейшего давления.

«Так вот что Дэвид имел в виду под "отбросить всё»«. Та самая "чистая доска», о которой он говорил. Теперь-то понимал, что это по-настоящему значит. Все симптомы, течение болезни, методы лечения и побочные эффекты Каслмана, которые знал… были основаны исключительно на взрослых пациентах. Ничто из этого не работало для Майло.

Но это была не единственная проблема.

— Не надо уколов… — его круглые, как спелые ягоды, глаза дрогнули, когда он посмотрел на меня снизу-вверх.

Должно быть, он подумал, что пришёл сделать ему укол. Его испуганные маленькие ручки крепко вцепились в потрёпанного зелёного плюшевого динозавра, ворс на котором уже истёрся от частых объятий.

— А где мама? А папа? — голосок был тоненьким, с лёгкой хрипотцой.

— Они разговаривают с врачом. Скоро вернутся, — мягко ответила Рейчел.

— Нет! Сейчас!

Рейчел попыталась успокоить его, нежно проводя ладонью по его влажным от пота волосам, но ребёнок в конце концов разрыдался. Тихие всхлипы переросли в громкий, отчаянный плач, от которого зазвенело в ушах. Родственники, сидевшие неподалёку,