И пеплом стали звезды - Рина Сивая

друга. Иногда — как пытались объясниться, извинялись. Я — за то, что ушла. Он — за то, что поверил в мою смерть. Но куда чаще в таких фантазиях мы сразу срывали друг с друга одежду. Это были очень болезненные сны, но не из-за своего содержания, а из-за того, что оставались только снами. Тут-то на помощь и пришло снотворное. Через него сновидения почти не пробивались.

Реальность оказалась гораздо хуже снов. Не было никакой чувственности, радости или надежды. Только неловкость и злость — от настойчивости Эш Маса и полного игнора со стороны Корте.

Что же, раз для него эта встреча ничего не значит, я могу сделать вид, что и для меня — тоже. Ведь у меня было восемь лет, чтобы натренироваться изображать равнодушие. Проверим, как хорошо я с этим справилась.

Глава 29

— Тебе прекрасно известно мое имя, Эш Мас, — сложив руки на груди, я перевела взгляд на подполковника, запрещая себе замечать другого мужчину в допросной. — Не думаю, что ты так просто мог забыть ту, которая обставила тебя во всем, начиная от пилотирования и заканчивая мужиком в постели.

Я знала, на что давить. Я специально включала в себе стерву, потому что все происходящее выводило меня из себя. Мне уже не хотелось находиться здесь, хотя еще несколько минут назад я грезила этим свиданием с прошлым.

А сейчас мечтала вновь оказаться одной в запертом жилом блоке. Чтобы орать в пустоту, колотить стены и рыдать. Давно я себе этого не позволяла.

Мой укол достиг цели — собственно, Эш Мас всегда был предсказуемым и легко ведомым, им просто было управлять. И пусть прошло достаточно времени, а он все так же велся на мои провокации. Это даже льстило.

— Перестань паясничать, Лин! — тихо свозь зубы выдавил из себя тварг, и сделал полшага вперед, будто собирался оторвать мне голову. Но в последний момент удержал себя и остановился.

— Вот видишь, — я самодовольно улыбнулась. — Я же говорила, что ты не мог меня забыть!

Моя победа была с привкусом горечи, и даже вид осознавшего свою ошибку Эш Маса этого не исправил.

— Имя! — по коже морозом пронесся ледяной приказ. — И личный номер.

Улыбка сползла с моего лица еще до того, как я перевела взгляд на Таймарина. Он наконец-то смотрел на меня своими изумрудными глазами, но вместо привычных чувств я видела в них лишь сталь. Изнутри пробрал холод, а сердце совершенно отчетливо сбилось с такта. Оно больше не стучало, оно мучительно умирало, отсчитывая свои последние удары.

Я думала, больнее, чем в том разрушенном мною же номере на торговой планете, мне уже не будет. Но ничто не сравнится с тем чувством, когда ты понимаешь: тот, кого ты любила, в тебя больше не верил.

— Линнея Трасс. Личный номер один-девять-семь-пять-четыре-восемь-ноль. Тридцать два года. Родилась на Архоне, закончила трехлетние курсы пилотирования в Военной Академии на базе ГРАТ-4000, после нее получила распределение в летную эскадрилью сектора МП-56. Оставила службу в звании старшего сержанта.

Слова вылетали из моего рта резкими, злыми. Сухие глаза жгло от невыплаканных слез — за себя и ту девчонку, о которой я рассказывала. Первый раз за восемь с половиной лет я вспоминала свою историю, делилась ей с кем-то, и это не приносило мне облегчения. Только втыкало еще больше ножей в мою и без того израненную душу.

— Как, совпадает с данными из АСУН?

Никто мне не ответил. Тай молчал, продолжая сверлить меня колючим взглядом. Я заставляла себя смотреть на него, хотя больше всего хотелось закрыть лицо руками и плакать, плакать, плакать.

— Линнея Трасс мертва.

Пришлось обхватить себя сильнее, чтобы прокатившаяся по телу дрожь не была так очевидна. Сердце болезненно сжалось, легкие опустели, а новый воздух отказывался в них поступать. Меня накрывала паника — как тогда, на Жате, где на меня давило черное нутро неизвестной пещеры.

Сейчас же на меня давил лишь один до боли знакомый, но совершенно чужой взгляд. И это было намного страшнее.

— Да, мертва, — подтвердила я, попутно признавая, что и мое текущее состояние очень близко к озвученному. — Кое-кто очень постарался, чтобы все так считали. Даже ты.

В отсеке повисла тишина. Никто не пытался обвинить меня во лжи, никто больше не утверждал, что Лин Трасс давно нашла покой среди звезд. Все стояли и ждали, пока полковник Корте добьет меня своим взглядом. Я почти молила его закончить поскорее.

— Согласно официальным данным, Линнея Трасс погибла в составе своего отряда во время выполнения боевого задания восемь лет, шесть месяцев и двадцать пять дней назад, — спустя целую вечность зачитал информацию со своего коммуникатора Эш Мас. Усилием воли я заставила себя перевезти взгляд на него. — Как вы можете это объяснить?

Он снова переходил на официальный тон, отключая эмоции. А я так уже не могла, поэтому отворачивалась куда-то в сторону, ощущая, как немели руки от холода. Или от того, что я слишком сильно сжимала свои предплечья?

— Восемь лет, шесть месяцев и двадцать пять дней назад Линнея Трасс провела восемь часов в горах планеты Жат системы ГАР-97, — я постаралась, чтобы мой голос звучал так же ровно, как у подполковника. Но вопреки моей воле с каждым словом он становился все глуше и глуше. — Она не знала, что за это время ее признали мертвой. Покинув планету, она привела в действие протокол экстренной эвакуации и оказалась на флагмане «Остион» под командованием полковника Элиаса.

— Ложь, — наотмашь ударил по потрепанным нервам очередной ледяной рык, но кроме новой дрожи по телу я никак не отреагировала на него и продолжила свой маленький рассказ.

— Согласно тому же протоколу, она доложила командиру корабля о произошедшем.

— Нам об этом ничего не известно, — попытался остановить меня Эш Мас, но остановиться я уже не могла.

— Элиас не вел запись того разговора. Я заметила это слишком поздно. А когда закончила, он объявил меня сепаратисткой, пытающейся под видом пилота Космофлота попасть на флагман, уничтожил мой истребитель и отправил на казнь. По законам военного времени.

На последних словах мне все-таки не удалось удержать горечь под контролем. Сейчас это все казалось глупым и несущественным, сложно было даже представить, что озвученное действительно случилось со мной, а не с кем-то другим.

— И как же тебе удалось спастись? — не скрывая насмешки, поинтересовался Тай.

Каждое его слово ранило больнее выстрела из бластера. Как бы мне хотелось, чтобы он говорил со мной иначе — мягче, теплее. Чтобы в