И пеплом стали звезды - Рина Сивая

Он летел по коридорам, стараясь думать о чем угодно, но мысли все равно раз за разом возвращались к женщине в медблоке. Архонка. Пилот. Знает язык жестов. Личное дело, зашифрованное датой, когда Таймарин возненавидел вселенную. Это ведь не могло быть правдой?

Нет, это чья-то провокация. Кто-то очень умело пытался сыграть на слабостях полковника Корте, доставая из самых недр его души то, что он предпочел бы забыть и не вспоминать никогда. Но ведь имелась вероятность, пусть и самая маленькая, что это — правда?

Тай не позволил себе сомневаться. Он уверенно вошел внутрь медицинского отсека, собираясь вывести на чистую воду самозванку. Резкий запах антисептика ударил в ноздри, знакомый и отвратительный, а холодный воздух медблока заставил кожу покрыться мурашками под формой, усиливая напряжение. И когда женщина подскочила на месте, прижимая скальпель к шее Лисайи, Таймарин знал, что не ошибся. Предательница, сепаратистка — не важно, как ее назвать, но простая архонка никогда бы так быстро и четко не среагировала, получая преимущество. Военная выправка на лицо.

А затем она подняла на него глаза. Зеленые. Не те, к которым привык Таймарин. Но это были ее глаза. Глаза, которые до сих пор снились ему по ночам.

Узнавание длилось всего несколько секунд. Сердце забилось так, что Тай почувствовал, как кровь пульсирует в висках, отдаваясь глухим стуком в ушах. Корте чудовищным усилием воли заставил себя сбросить оцепенение. Нет, не она. Волосы слишком короткие и черные вместо пепельно-серых. Глаза должны быть темными. Рост выше. Или наоборот, ниже. Кажется, и овал лица иной, не тот, что в его воспоминаниях.

Но это тихое «Тай» выбивало почву у него из-под ног. Голос был хриплым, сорванным, но интонация — та самая, которую невозможно подделать. Тай почувствовал, как по спине пробежал холодок, а ладони внезапно стали влажными.

Можно подделать все, что угодно. Можно перекрасить волосы, изменить цвет глаз, да и лицо подправить так, чтобы быть похожим на кого-то другого. И голос поменять. Но откуда взяться этому надрыву? Этому давно забытому чувству, которое Тай услышал и распознал даже с такого расстояния? Даже через столько лет.

Никто и никогда не называл его так. Только она.

— Простите, милая, но так нельзя, — Лисайя подхватил пальцами со стоящего рядом столика инъектор и резко воткнул его архонке в ногу. Секунда, и женщина обмякла, падая на койку — курианец едва успел ее подхватить, чтобы та не сильно ударилась. — Да, наверняка сотрясение. Надо проверить. Но ничего, сейчас все поправим.

Врач крутился вокруг, причитая и внося какие-то данные в медицинскую капсулу. А Тай… стоял, не в силах пошевелиться. Не в силах поверить, что происходящее — правда. Что женщина в трех метрах от него — реальна. Что она — это Лин.

Ноги словно вросли в пол, а руки висели плетьми по бокам, будто чужие. Корте чувствовал каждый вдох и выдох, как холодный воздух обжигал легкие, но не мог отвести взгляд от неподвижной фигуры на койке. Автоматический инъектор выпустил в кровь заряд блокираторов, но Таймарин даже не заметил. Не заметил и медсестры, просочившейся мимо него и задевшей плечо — прикосновение прошло словно сквозь вату, не оставив ощущений. Не заметил курианца, сверлящего командира недовольным взглядом.

— Таймарин Корте! — Лисайя толкнул полковника в грудь, вынуждая того опустить взгляд. Удар был резким, но не сильным, и все же Тай почувствовал, как под ладонью курианца напряглись мышцы. — Ты мешаешь. Немедленно покинь медблок!

Старик сам открыл перегородку и вытолкал несопротивляющегося Таймарина в коридор. Дверь захлопнулась с тихим шипением, отрезав вид на отсек, но Тай все стоял, глядя в закрытый проход, и пытался понять, что делать дальше. В ушах еще звенело от тишины, которая наступила после того, как перестал работать его мозг, а в груди что-то сжималось, мешая дышать полной грудью.

— Полковник! — рядом оказался Эш Мас, но Тай не обернулся в его сторону. Тот повторил еще раз и снова не дождался реакции. Тогда Эш силой развернул Таймарина к себе за локоть. — Тай, что происходит?

Корте потребовалось несколько ударов сердца, чтобы осознать вопрос.

— Я только что видел призрака, — сухо выдал он единственное, что могло бы объяснить происходящее. Призрак. Галлюцинация. Обман зрения. Да, в это поверить проще, чем в то, что за перегородкой — Лин.

Эш понял все правильно, переводя взгляд с друга на медблок и обратно, а после уверенно активировал панель управления и вошел внутрь.

Но вылетел оттуда быстрее бластерного залпа, по пути врезавшись в командира. Вид у подполковника при этом был откровенно напуганный.

— Тай, это не она, — шептал он. — Это не может быть она, слышишь? Лин мертва! Это не она! Это обман, я не знаю, это подстава какая-то. Но это не она, просто не может быть она!

Этот почти истерический крик вывел Тая не только из оцепенения, но и из себя.

— Без тебя знаю!

Скинув руки Маса со своих плеч, Таймарин развернулся и двинулся прочь, сам не зная, куда несли его ноги. Коридор тянулся перед ним бесконечной серой лентой, а стены сжимались, пытаясь загнать своего капитана в ловушку. Под ногами металл отдавал холодом даже через подошвы форменных ботинок, а в воздухе стоял тот же запах переработанного кислорода, что и всегда, но сейчас он казался удушающим.

Очередной укол инъектора Тай вновь не заметил. Как и того, как бешено колотилось его сердце, выбивая ритм, который он слышал даже сквозь гул систем корабля

Глава 27

Линнея Трасс

Следующее пробуждение вышло куда менее спонтанным. Я медленно возвращала себе способность мыслить рационально, осознавая окружающее пространство.

Холодная поверхность под спиной, чуть жестковатая, но не причиняющая дискомфорта.

Легкий гул от аппаратов, монотонный и успокаивающий, словно навязывающий ритм дыханию.

Запах лекарств — резкий, стерильный, с едва уловимым металлическим привкусом на языке.

Значит, все еще медицинский блок.

Тихий бубнеж где-то в стороне — тот же курианец, но его голос доносился приглушенно, словно через слой ваты. Я лежала неподвижно, ощущая тяжесть собственного тела, словно оно было налито свинцом. Каждая мышца отзывалась легкой ноющей усталостью, но болью это назвать было нельзя.

Тот же фрегат Космофлота. «Нея». И…

— Очнулись, милая? — надо мной склонилось лицо в специальных защитных очках. Непродолжительный писк, и прозрачный купол медицинской капсулы отъехал в сторону, выпуская наружу поток прохладного воздуха. Я непроизвольно вздохнула глубже, ощущая, как легкие наполняются кислородом, отличным от того, что циркулировал внутри капсулы. — Сесть сможете? Только осторожно, без