Чужая душа — товар штучный - Zutae

осколков задел его левую руку — глубокая царапина, кровь. Алексей стиснул зубы и приказал телу: «Заживай». Сосуды стянулись, кровь остановилась. Метаморфизм сработал — пусть грубо, но рука перестала мешать.

В ответ — руна Ослепления. Хасан отмахнулся, но на секунду зажмурился.

Этой секунды хватило, чтобы Алексей создал иллюзию — три копии себя, разбежавшиеся в разные стороны.

— Жалкие трюки! — Хасан ударил огнём по одной из копий. Копия исчезла, но настоящий Алексей уже был с другой стороны.

Он послал молнию — тонкую, извилистую, в спину Хасана. Тот не успел уклониться, но амулет на поясе вспыхнул, принимая удар на себя.

— Твоя очередь, — бросил Хасан, разворачиваясь.

Бой затягивался. Мана у обоих подходила к концу. Алексей чувствовал, как каналы начинают ныть от перенапряжения. Хасан тоже устал — его движения стали медленнее, заклинания слабее.

— Кончай с ним! — крикнул кто-то из зрителей.

Алексей убрал иллюзии, сосредоточился. Телекинез — он поднял с земли камень и бросил в Хасана. Тот отбил его амулетом, но на секунду открылся.

Ледяная игла свистнула в воздухе и вонзилась в плечо Хасана.

Кровь. Алая, яркая.

— Стоп! — крикнул судья. — Первая кровь. Дуэль окончена.

Хасан смотрел на свою руку, не веря. Его лицо исказилось от боли, унижения, ярости.

— Это ещё не конец, — прошипел он.

— Конец, — спокойно сказал судья. — По правилам гильдии, ты проиграл.

Зрители молчали. Потом кто-то захлопал — Алексей узнал Захира. За ним — Варг, Юсуф, другие ученики. Лейла улыбалась, и в её глазах стояли слёзы.

Хасан развернулся и ушёл, не оглядываясь.

Алексей стоял посреди круга, тяжело дыша, и чувствовал, как дрожат руки. Получилось, — подумал он. — Получилось.

Утром отъезда, когда небо только начало сереть, у Восточных ворот собралась огромная армия.

Маги — сотни, от первого до третьего ранга. Воины — фейсалы с отрядами, пехотинцы в лёгких доспехах, лучники, обоз с припасами. Всё это двигалось, шумело, перекликалось.

Но над всей этой толпой парило нечто.

Летающий ковёр-самолёт, расшитый золотом и серебром, парил в воздухе на высоте десяти локтей. На нём, поджав ноги и покуривая кальян, из которого тянулись ароматные струи дыма, восседал Шаммас ибн-Джафар, джинн-ифрит шестого ранга. Его кожа цвета тлеющих углей, маленькие рожки, прикрытые тюрбаном, золотые глаза, сверкающие из-под густых бровей. Вокруг него, на ковре, сидели три полуобнажённые ученицы в прозрачных шароварах, обмахивая его веерами из павлиньих перьев.

— О, великий день! — голос Шаммаса разнёсся над площадью, усиленный магией. — Сегодня мы идём на север, чтобы наказать хазарских псов и защитить земли Пророка!

Толпа загудела. Кто-то крикнул: «Да здравствует султан!» Другой: «Смерть хазарам!»

— Но прежде, чем мы отправимся, — продолжал джинн, выпуская клуб дыма, — я должен сказать вам правду. Многие из вас не вернутся. Это война, а не прогулка по садам. Но ваши имена останутся в свитках гильдии, и ваши души будут пировать в райских садах, если вы падёте за веру.

Он помолчал, и вдруг его лицо расплылось в скабрёзной улыбке.

— А те, кто вернётся, получат право требовать от султана любых наложниц! — Он подмигнул, и толпа захохотала. — Но сначала — выживите. А для этого — слушайтесь своих командиров, берегите ману и не лезьте под стрелы, если не уверены в своём щите.

Он щёлкнул пальцами, и ковёр взмыл выше. Вокруг него, в воздухе, парили другие маги высших рангов — кто на летающих платформах, кто на химерах.

Алексей вгляделся. В небе кружили грифоны с размахом крыльев в три человеческих роста, их клювы были окованы сталью, а глаза горели магическим огнём. Песчаные драконы — длинные, гибкие, с чешуёй цвета охры — вились в воздухе, из их пастей вырывались клубы раскалённого воздуха. Боевые барсы с металлическими когтями у них на спинах сидели всадники в тяжёлых доспехах. А один маг, весь в чёрном, восседал на огромном скорпионе с панцирем, покрытым рунами.

— Химеры, — сказал подошедший Джавад. Он был в полном облачении: тяжёлые латы из тёмной стали с золотым тиснением, на груди — руны защиты, на плечах — бармица из серебряных колец, на голове — шлем с забралом, украшенный конским хвостом. В руке — длинное копьё с наконечником, покрытым письменами. — Результат магической селекции. Улучшенные лёгкие, усиленные мышцы, кожа, не пробиваемая обычной стрелой. Такие звери стоят целого отряда.

— А вы, фейсалы, все в таких доспехах? — спросил Алексей.

— У кого есть деньги, — усмехнулся Джавад. — Моя броня стоила десять золотых. Но она держит удар мага четвёртого ранга и отражает стрелы как воду. — Он постучал по нагрудной пластине. — На войне без неё — как без рук.

Шаммас тем временем поднял руки. Воздух вокруг задрожал, пошёл рябью, словно над раскалённой пустыней.

— Сейчас я сожму пространство, — объявил он. — Дорога, которая заняла бы три недели, займёт у нас три дня. Держитесь крепче, не бойтесь, и не высовывайтесь из пределов каравана. Тот, кто отстанет, может не догнать.

Он опустил руки, и мир вокруг исказился. Алексей почувствовал, как его тело сдавило, воздух стал тяжёлым, звуки приглушились. Кони тревожно заржали, но всадники удержали их.

— Вперёд! — крикнул Шаммас.

Караван двинулся.

Рядом с Алексеем ехали его друзья: Юсуф, Ахмед, Захир, Варг. Лейла была тут же, на химеризированной кобыле, в лёгкой кольчуге, с амулетами на груди.

— Испугался? — спросила она, улыбнувшись.

— Немного, — признался он.

— Не бойся. Я с тобой.

Она протянула руку, и он сжал её пальцы.

Сарандия оставалась позади — розовая в лучах утреннего солнца, с минаретами, уходящими в небо, с башнями академии, где остались друзья и учителя. В сумке за спиной тихо посапывал Зарра, время от времени высовывая мордочку и чихая на песок.

Алексей коснулся амулета на шее, который подарила Лейла, почувствовал тепло.

Я вернусь, — подумал он. — Мы все вернёмся.

Караван шёл на север. Впереди была война.

Глава 12. Крепость на границе

Небо над степью встретило их багрянцем.

Алексей не сразу понял, что это не заря. Край горизонта полыхал ровным, густым огнём — там, где хазарские шаманы жгли сухую траву, чтобы очистить пространство перед войском. Дым поднимался к небу тяжёлыми, маслянистыми столбами, и ветер тянул его к крепости, накрывая степь зловещей пеленой, сквозь которую солнце казалось медным,