Чужая душа — товар штучный - Zutae

— Моя ментальная подготовка — сильная сторона, — ответил Алексей. — Я много работал с магией разума, и телекинез для меня — естественное продолжение.

Джавад задумался, потирая подбородок.

— На войне стрелы летят не по одной. Десятками. Ты успеешь их отклонить?

— Пока не всё, — честно признался Алексей. — Но у меня есть три недели, чтобы научиться.

Джавад посмотрел на него долгим взглядом, потом кивнул.

— Приходи завтра на рассвете к Восточным воротам. Я покажу, как держаться в седле под стрелами. И захвати арбалет — посмотрим, чего ты стоишь без магии.

— Приду, — ответил Алексей.

Уже собравшись уходить, он заметил в углу мастерской необычные фигуры. Вдоль стены стояли пять големов: один напоминал паука с длинными медными лапами, второй — скорпиона с хвостом, на котором тускло горела руна, третий — человечка с клешнями вместо рук, четвёртый и пятый были похожи на небольших стражей, замерших с копьями наперевес.

— Големы, — пояснил Фархад, заметив его взгляд. — Каждый выполняет простые команды: переносить, сверлить, охранять. Вот этого, — он указал на самого большого стража, — отправят в Ак-Сарай. Живые часовые слишком часто гибнут.

За работой наблюдали двое помощников: молодой парень с чёрными от масла руками и девушка-полуэльфийка, наносившая на детали руны с поразительной точностью.

— Мои ученики, — кивнул Фархад. — Тоже на фронт собираются, но пока помогают.

Алексей проводил взглядом механического паука, который вдруг ожил и, перебирая лапами, полез на стену, цепляясь за камни. В его мире такое называли робототехникой. Здесь — техномантией. Суть была та же: человек создаёт помощников, чтобы не рисковать собой.

— Джавад, — сказал он, оборачиваясь, — у вас в отряде есть воины, которым нужны усиления? Кристаллы под кожу, например?

Джавад помрачнел.

— Есть один, старый воин. Руку ему почти оторвало в прошлом бою, срослась плохо. Фархад обещал поставить ему кристаллы в предплечья, чтобы удар вернуть. — Он кивнул на стоявшего в углу здоровенного мужчину в потрёпанной кольчуге. — Мой оруженосец, Халид. Если не поможет, придётся отпустить. А он служит мне двадцать лет.

Фархад вздохнул и кивнул Халиду. Тот молча снял кольчугу, обнажив мускулистую руку, покрытую шрамами. Техномант сделал два аккуратных надреза, вложил в раны маленькие кристаллы, светящиеся алым, и запечатал их магией. Халид стиснул зубы, но не издал ни звука.

— Через неделю сможет пробивать щит, — пояснил Фархад, вытирая руки. — Но если кристаллы сместятся — руку придётся отрезать. Для тех, у кого нет дара, это единственный способ сравниться с магами. Дорого, больно, но многие идут на это.

— На войне все средства хороши, — хмуро сказал Джавад. — Лучше рискнуть, чем остаться калекой.

Алексей смотрел на Халида, который сжимал и разжимал кулак, привыкая к новым кристаллам, и думал о том, что в его мире такие операции называли бионикой. Здесь — техномантией. Суть была та же.

Он забрал свои покупки, попрощался и вышел. На душе было странно — тревожно и спокойно одновременно. Три недели. Много или мало? Он решил, что много. Успеет.

В тот же день, перед тем как идти к Исмаилу, Алексей направился в лабораторию аль-Гураба. Архимагистр обещал ему урок метаморфизма — и откладывать его на потом не стоило.

В башне было тихо. Малик, раб, прислуживавший магистру, молча отворил дверь и скрылся в полумраке коридора. Аль-Гураб сидел в своём кресле, перебирая какие-то кристаллы. При виде Алексея он отложил их и указал на подушку напротив.

— Явился. Думал, ты отложишь урок до последнего. Многие боятся.

— Я не боюсь, господин, — ответил Алексей, садясь. — Но хотел бы начать как можно раньше, чтобы было время освоиться.

Аль-Гураб усмехнулся — холодно, одними уголками губ.

— Разумно. Тогда смотри и слушай.

Он поднял руку, и на его ладони начали меняться пальцы. Они удлинялись, утончались, кожа приобретала перламутровый отлив. Через несколько мгновений рука мага стала похожа на лапу какой-то древней ящерицы — с когтями, перепонками между пальцев. Потом так же плавно вернулась в прежнее состояние.

— Метаморфизм, — сказал аль-Гураб, — это управление собственной плотью на уровне, который обычному магу недоступен. Твоя атлантская кровь даёт тебе эту способность, но она требует концентрации, понимания своего тела и… готовности к боли.

— Я терпел и не такое, — заметил Алексей.

— Терпеть — одно, а сознательно менять себя — другое. — Маг подался вперёд. — Метаморфизм — это не просто изменение плоти. Это умение убедить своё тело, что оно может быть иным. Твоя душа уже однажды сделала это — вселилась в чужую оболочку. Теперь научи тело делать то же самое, но по своей воле.

Алексей задумался. Душа — оболочка. Он чувствовал это каждый раз, когда просыпался и на мгновение забывал, где находится.

— Попробую ещё раз, — сказал он.

Аль-Гураб кивнул.

— Начнём с малого. Попробуй изменить форму кончика пальца. Представь, что он становится острее, как игла. Не дави на него силой — просто… разреши ему стать таким. Твоё тело помнит, что когда-то умело это делать.

Алексей сосредоточился. Он смотрел на указательный палец правой руки и пытался представить, как ноготь удлиняется, заостряется, как под ним перестраивается кость. Сначала ничего не происходило. Потом он почувствовал зуд, жжение, словно палец начинали протыкать изнутри тысячей мелких игл.

— Не останавливайся, — голос аль-Гураба звучал отстранённо, как у хирурга. — Боль — это сигнал, что ткань перестраивается. Пусть идёт своим путём.

Секунда, другая. Палец дёрнулся, и ноготь вытянулся на добрых полпальца, став тонким и острым, как шило. Кожа вокруг побелела от напряжения, но боль утихла.

— Держи, сколько сможешь, — велел маг.

Алексей задержал дыхание, глядя на преображённый палец. Прошло секунд десять, прежде чем ноготь начал втягиваться обратно, а за ним — и кость. Палец снова стал обычным, только слегка покрасневшим.

— Десять секунд, — констатировал аль-Гураб. — Для первого раза — удовлетворительно. Теперь попробуй ускорить заживление. Порежь себе кожу.

Алексей взял со стола острый нож, провёл по предплечью — ровная полоса, выступила кровь. Он сосредоточился, представляя, как края раны срастаются, как под ними стягиваются сосуды, мышцы. Боль ушла почти сразу, но порез затягивался медленнее, чем хотелось бы. Только через минуту от него остался тонкий розовый шрам.

— Медленно, — прокомментировал аль-Гураб. — Но ты понял принцип. Твоё тело будет запоминать эти изменения. Чем чаще ты практикуешься, тем быстрее и естественнее